Чтобы не сорваться, приходилось цепляться руками и здоровой ногой за корни и скальные выступы.
Когда я спустился в каньон, руки мои снова кровоточили. Но смотрел на все это я как-то отрешенно. Было похоже, что я стою в стороне и наблюдаю за разыгрывающимся шоу. Но я настырно полз вперед, ибо мне не хватило здравого смысла лечь на землю и умереть.
Я шел по индейской тропе, а в этой части страны тропу могли проложить только апачи. О них я знал слишком много. Не так много, как мой брат Тайрел, но все же кое-что. Например, представлял: если апачи и найдут меня, то лучше всего сдаться.
Индеец-апач — это воин. Он сильный боец, и у него свои представления о гордости и чести. Его авторитет основывался на том, как много лошадей он угнал и сколько удачных разбойных нападений на его счету. По понятиям белого человека, он совершал преступления, но у индейца на это совершенно иной взгляд. Милосердие по отношению к врагу являлось свидетельством слабости и страха. Апач уважал только храбрость.
У меня были хорошие отношения с индейцами.
Я обменивался с ними лошадьми, воевал, охотился вместе с ними… но меньше всего мне хотелось сейчас увидеть индейца.
Большими глотками я долго пил из Кловер-Спрингс, а затем снова шел. Сколько раз я падал, трудно сосчитать, но вставать каждый раз становилось все труднее, и я не знал, поднимусь ли в следующий раз."
"Кэмп-Верд находился к северо-западу отсюда на берегу реки. Мне было необходимо добраться до Ист-Верд — той самой реки, которая спасла мне жизнь, когда я падал с горы, затем вдоль нее добраться до Верд, а по ней — до военного лагеря.
Я потерял всякое представление о времени. Однажды поймал себя на том, что разговариваю сам с собой, а как-то даже пел. Я еле передвигал ноги, но старался себя подбодрить. Внезапно я оказался не один. Недалеко от меня верхом ехали апачи. Отряд проехал мимо, и тут же появились еще двое. Они спрыгнули на землю и повели лошадей под уздцы. Это были гибкие люди с бронзовой кожей, пыльные от долгой дороги. На поясе у них висели свежие скальпы.
Они не говорили, не делали по направлению ко мне никаких движений — они просто наблюдали за мной ничего не выражающими черными глазами. Когда я упал, они смотрели, как я вставал на ноги. Один из апачей смеялся, но больше ничего.
Так мы прошли милю. Я не знаю, сколько раз на протяжении этой мили я падал, может быть, раз девять или десять, и они ждали, позволяя мне подняться, а я все шел. Перед Ист-Верд тропинка уходила с горы, но апачи не отставали от меня.
