Когда тропинка уперлась в реку, они повернули коней, и один из них направил лошадь мне наперерез. Я попытался обойти его, но он снова остановил лошадь передо мной, и хотя я был в полубреду, понял, что пленник. Один из них указал мне направление пикой, и я двинулся на север, поднимаясь вверх по ущелью.
Пройдя примерно милю, мы подошли к поселению. Все апачи, в том числе женщины и дети, высыпали на улицу и уставились на меня. Я видел, как они стоят и смотрят. Я попытался идти дальше, но тут колени мои подкосились, и я упал.
Мое сознание на мгновение прояснилось, и я подумал: «Телль, тебе не повезло. Они убьют тебя».
Потом я отключился — просто провалился во мрак, наполненный болью, которая затопляла мой мозг до тех пор, пока не осталось ни боли, ни мрака — ничего.
Глава 4
Открыв глаза, я увидел, что лежу под каким-то навесом. Не поворачивая головы, осторожно огляделся. Я был среди апачей. Вокруг маленького костра собралось шесть или семь мужчин и примерно в два раза больше женщин. Они ели и разговаривали.
Тогда я все вспомнил. Вспомнил, как индейцы шли за мной, как я падал и поднимался. Сколько же, думал я, они следовали за мной?
Одна из индианок что-то сказала, и приземистый, плотно сбитый воин встал. На нем были только ремень, завязанный вокруг головы, набедренная повязка и мокасины до колен, которые обычно носили апачи. Подойдя, он присел около меня на корточки, протянул руку и осторожно потрогал мои ноги, раны на голове и груди. Затем сделал знак, которым приветствовали храброго человека: вытянул перед собой левую руку, сжав ее в кулак, а правым кулаком ударил по левому предплечью.
— Друг, — сказал я. — Амиго.
Он коснулся шрама, оставленного пулей на моей голове.
— Апачи?
— Бледнолицый, — отозвался я, выбрав то определение, которое индейцы дали белым людям. — Я найду его.
Он сделал еще какой-то знак, а потом спросил:
— Ты голоден?
Я кивнул и задал вопрос:
— Давно я здесь?
Он поднял вверх три пальца и добавил:
— Мы сейчас уходим.
— В Кэмп-Верд?
С минуту я думал, что он вот-вот улыбнется.
Когда он покачал головой, в его глазах светилась мрачная усмешка.
— Не в Кэмп-Верд, — он махнул головой в сторону Моголлона и, пристально взглянув на меня, сказал: — В городе солдаты.
Индеец молчал, пока я лежал и размышлял над тем, что меня ждет дальше. Возьмут ли они меня с собой в качестве пленника или дадут уйти?
— Мне нужно оружие, — проговорил я, — и лошадь. Я могу их достать в Кэмпе.
— Ты был очень плох, — сказал он.
