"
"Ведь даже облизывая огромный член, даже чувствуя себя униженной, я понимала, что уже люблю Германа. По сути, всегда любила. Ведь даже, когда мы были детьми, а он отчаянным шалопаем, я хотела за него замуж. И я сейчас хочу. Тем более, что документы уже другие и мой законный муж наверняка обо мне забыл.
Так густо мой мозг затуманили мысли, что я не успела оглянуться, как вдруг оказалась рядом с той самой парадной. Войдя в нее, я решила свою судьбу. Герман за меня все решил.
Только вот парадная была закрыта, а нужные окна не горели желтым светом.
Я зябко поежилась, уже жалея, что не надела нижнее белье и кофту поверх платья. Или штаны. Это было бы лучшим решением. Переступая с ноги на ногу и осматриваясь, я понимаю, что уже темнеет и мне грозит, как минимум, обморожение. Все-таки не лето на дворе. И, как максимум, нарваться на какого-нибудь гопника.
Именно последняя мысль толкает меня на шаг пойти в больницу к Герману. Потому что, если дома его нет, значит он там. Работает. Спасает жизни.
А я тешила свою гордость и даже позвонить туда боялась. Дура? Вот точно.
Иду уже по колодцу, слыша эхо от своих каблучков, мельком еще раз взглянув на темные окна, вхожу в мрачный туннель, пропахший сыростью, как вдруг врезаюсь во что-то твердое.
Отпрыгиваю, поднимаю взгляд и вздрагиваю, когда вижу незнакомого парня с очень отталкивающей внешностью.
Лысый, с серьгой в ухе и трениках. Он очень напоминал гопника из ситкома. Только вот мне не было смешно.
Страх острой иглой царапал нервные окончания.
И я выдохнула, распространяя облако белого пара:
— Простите, я вас не заметила.
— А я вот тебя хорошо заметил. А вы, парни?
Я быстро оглядываюсь и замираю. Ахаю, когда от стены отделяются тени, словно плесень, еще пару неприятных субъектов. Сглатываю, делаю шаг назад, чуть не оступаясь от страха.
Нет, нет. Это глупость. Это просто страх. Они же не будут меня насиловать? Это только в новостях бывает. В жизни не должно… Не так…
— Вам нужны деньги? – спрашиваю я несмело и лезу в сумочку.
Начинаю рыскать в поисках наличности. Но вскрикиваю тут же, когда ее у меня из рук вырывают.
— Деньги нам тоже не помешают, — развязно смеется тот, что справа, а я начинаю дрожать.
Зачем я поперлась на ночь глядя? Зачем я ждала до самой темноты? Почему просто не позвонила Герману на работу?
— Но нам гораздо интереснее, что там у тебя под пальтишком. Сними-ка его.
Я сразу обнимаю себя руками, шагая еще назад, но эти уроды наступают.
