Тюрьма. Жизнь под откос.
И слепая надежда, что Медведь, который однажды заперся ко мне в смену с пулей в груди, придет и выручит, таяла с каждым днем. Но я все продолжаю надеяться на чудо, да вот оно никак не происходит.
Я здесь сдохну.
Неужели Соня не позвонила.
Неужели он отказался помочь?
Не верю. Только не после того, как он поклялся выручить меня, если наступит жопа. Так где же он?
Он мужик классный, хотя и занимается всяким дерьмом. Но я не лезу. Сам далеко несвятой. Есть за мной грехи, о которых я порой жалею.
Правда сейчас, лежа и смотря в бетонную стену, где под самым потолком в мутное окно пробивается лунный свет, я не чувствую себя не то, что святым. Даже человеком не чувствую.
Животное, запертое в клетке. По-другому и не назвать.
И единственное желание — это сожрать ту, кто даже меня не навестила. Ни разу за год. Ни разу, твою мать.
Как можно быть такой дрянью?
И чем дальше, тем мое желание расправы становится яростней и острее. Каждый проведённый день без неё делает из меня одержимого маньяка.
Она получит то, что заслужила.
Иногда я представляю, как нахожу ее и трахаю. Жестко так, пока из пизды кровь не польется. Или в рот, чтобы она сдохла, захлебнувшись моей спермой.
Можно еще жопу порвать.
Стоит мне только выйти, я найду ее и того, возле которого она обосновалась. Все понятно, она молодец, нашла очередного доходягу, который обеспечит ее обучение и жизнь.
Сука. Как же ненавижу… Как я мог не разглядеть в ней этого раньше.
А кто я?
Я просто врач, отвергнутый наследник и теперь зек.
Кому я нужен?
Ей точно не нужен. Не ее уровень.
А она в шелках, в красивой хате, готовит для уебка, который подойдет к ней сзади, сожмет ее тугие сиськи и потрется своим хуем.
Кишки от ревности сводит.
И в глазах потемнело от ярости, которая все никак не могла стихнуть. Что накопилась за год. Она требовала незамедлительного выхода.
И я уже представляю, как перерезаю горло этому ублюдку, тащу ее за волосы в кровать и привязываю.
Задираю ноги за голову и начинаю трахать. Долго, мучительно долго. Раз за разом, пока сознание не потеряет.
Мысли вызвали мгновенный стояк, и я сжал его в кулаке, продолжая размышлять, что бы еще сделать с продажной куклой.
Ни одного звонка. Ни одного письма.
В своем вузе она больше не числится. Антон этот о ней давно не слышал.
Она просто исчезла, как будто была просто приведением. Но сейчас в моем сознании Соня реальная. Она стонет.
