Молниеносно вскочил, выбил плед из пальцев, а меня прижал к книжным стеллажам рукой за горло.
В полумраке его глаза, словно еще не проснувшиеся, налились кровью. Безумие главенствовало там, злоба и искры страсти.
Острое чувство дежавю вспышкой поглотило сознание. Мы уже так стояли. Ровно вот так. Близко, на расстоянии, сжимающей мне шею, руки.
— Герман, — хриплю, чувствуя, что воздуха все меньше и вижу, как к нему вернулась сознательность.
Не одну меня мучают кошмары?
— Господи, — отпускает он меня, а я начинаю хватать ртом воздух и восстанавливать дыхание.
– Соня! Ты зачем сзади подкрадываешься?
— Я еще и виновата, — откашливаюсь и указываю на плед. – Ты замерз, я хотела тебя накрыть.
Он поднимает ткань, бросает в кресло и неожиданно прижимает меня к себе.
— Прости. Прости. Не делай так больше, я ведь мог и убить тебя, — что-то говорит он, говорит, а я только вдыхаю забытый запах своей одержимости, с которой, я думала, успешно поборолась. Да, легко не думать о Германе, когда он далеко. Но когда так близко.
Когда прижимает меня к своему мускулистому телу, начинаешь сходить с ума. Вдыхать запах, наслаждаться каждой украденной секундой счастья.
Его руки нежно блуждают по спине, а в меня неожиданной вспышкой проникает кадр, где Герман с кем-то трахается. Совершенно не нежно.
Откуда я знаю, как он трахается? Откуда я могу это знать?
Отстраняюсь сама, потому что голова начинает кружиться. Но он отпускает не сразу.
— Ты как?
— Живая.
— И горячая, — трогает он губами лоб, а я начинаю плавиться.
Неправильно и сладко. Наверное, все дело в том, что я не помню, когда у меня был последний раз секс.
Я пыталась сама соблазнить Петю, но он сказал, что во время беременности не надо. А потом это подтвердили врачи.
— Ты не заболела? — растирает мне руки Герман и так в глаза смотрит, что, кажется, собирается провести осмотр прямо здесь. И, кажется, я не против.
И эта мысль так заманчива, что я смеюсь сама с себя.
— Нет, — отбегаю на безопасное расстояние. – Я не больна.
Вернее, мне уже дают таблетки от психоза.
— Какого психоза?
— Иногда я веду себя неадекватно. Начинаю нести бред. Сама потом не помню, что. Говорят, это послеродовой синдром.
— Да ну? А врачей Петя нашел? – цедит сквозь зубы Герман, и я киваю.
— Ладно… Кстати, — говорит он мне, когда я уже хочу уйти. Подальше от собственной жажды. – Я нашел способ вернуть тебе лактацию.
Глава 31.
— О, — удивилась я, и уже расхотела уходить. Не то, чтобы я хотела. – Расскажи.
