Клетка для души (СИ)

В закрытых глазах вспыхивали звезды, сумасшедший парень - вспотевший, гибкий, льнущий к нему всем телом – пробуждал неведомые ранее эмоции и дарил невероятное наслаждение.

И наступившая разрядка была для обоих, как маленькая смерть.

Они лежали рядом - встрёпанные, мокрые, еще не отдышавшиеся, с изумлением смотрящие в глаза друг другу, и Ольгерд, не выдержав, сам, первый, потянулся навстречу губам Сайшеса.

Это было так неожиданно, что юноша удивленно отпрянул. Ольгерд замер, каменея лицом. Сай, опомнившись, счастливо рассмеялся и, обхватив своего нечаянного любовника за шею обеими руками, притянул к себе и с жадностью впился в губы.

Тихий стон облегчения вырвался у принца, и он, прикрыв глаза и зарывшись рукой в тёмную шевелюру, перехватил инициативу…

Принц крови и безродный циркач… Мужчина, не надеющийся на счастье, и юноша, всей душой дарящий его…

Эпиграф к главе написан eingluyck1!

Позабыть обо всем в этих черных глазах,

И в объятьях чужих – словно сходишь с ума.

И полынную горечь поцелуями пить,

Это значит – гореть! Это значит – любить!

И безвинную Дагни отпустить навсегда,

Дать свободу и ей и себе. И тогда

Вдруг понять безвозвратно – нет тысячи лет…

Лишь короткая ночь. И Луаны совет.

*** Материк Камия. Страна Тариния. Трактир в небольшом городке на границе с Хёльдом.

Ольгерд не хотел спать, не хотел, чтобы отзвуки его кошмаров касались этой ночи, да и скоро все равно уходить. А Сайшес спал, лежа на животе и уткнувшись в подушку.

Хельдинг все смотрел и смотрел на него, сидя на полу рядом с кроватью, в одних только брюках. Ольгерд пытался понять, как же это получилось, как произошло, что он совершенно потерял голову из-за циркача. Он, который никогда даже не желал такой близости. Семь лет, раз за разом, он выкидывал мальчишек из своей постели, а сегодня готов был умолять парня не уходить. Так что в тебе такого, подарок Луаны?.. Что заставляло меня раз за разом искать твои губы? Что не позволяло рукам разомкнуть объятий?

Ольгерд никак не мог разобраться в себе.

.. Скоро утро... Впервые за семь лет ему хотелось, чтобы ночь длилась вечно. Он не хотел лишаться этого тепла, которое грело не только тело, но и душу; тепла, позволившего ему вспомнить, что он тоже живой, а не холодная, пустая оболочка, некогда бывшая человеком.

Все барьеры в его душе рухнули: впервые за долгие годы согнутая и растоптанная душа выпрямлялась, вставая в полный рост.