Клетка для души (СИ)

Но сдаваться Сайшес и не подумал.

- Я сказал – меня зовут Сайшес! Читай по губам: Сай-шес! И если ты это запомнить не в силах... – он провоцировал Пепла, подталкивая его зайти еще дальше.

Договорить он не успел, губы Пепла смяли его рот жёстким требовательным поцелуем. Он целовал юношу, удерживая за горло. Дыхание сбивалось, воздуха стало не хватать, но Сай не делал попыток освободиться. Раздразненный зверь вышел на охоту, и теперь поздно было вырываться и убегать, а вот...

И Сайшес за бедра притянул к себе Пепла, давая ему возможность почувствовать и свое возбуждение тоже, понять, что тот не одинок в своём желании, что юноша не сбежит никуда, не оставит.

И Сай приоткрыл губы, впуская мужчину в свой рот. Давление руки на шее ослабло, но канатоходец и не подумал отодвинуться, наоборот - выгнулся, прижимаясь еще крепче и губами ловя судорожный вздох и утробный рык. И охнул, когда сильные руки неожиданно подхватили его. Миг - и он оказался прижат к кровати желанной тяжестью чужого тела.

- Дааа... – это прозвучало как выдох, когда Пепел рывком сорвал с него штаны, и Сай сильными тренированными ногами обхватил Ольгерда за бедра в твёрдом намерении не отпустить, не дать передумать.

Ольгерд брал Сайшеса жестко, не задумываясь о ласках, брал, властно сжимая руками почти до синяков, брал на грани боли, сильно, напористо, не давая вздохнуть, разжигая нетерпеливую жажду, но Саю это нравилось. Впервые в нем не видели хрупкое совершенство, не обращались, как с фарфоровой статуэткой – его хотели неистово и обладали им самозабвенно, не боясь сломать.

И он отвечал тем же. Цеплялся за плечи, стискивал сильными ногами, подкидывал бедра, притягивал к себе и снова отпускал, и еще, и еще, и снова... И все труднее было удерживать скользкое от масла тело…

Сайшес в этой круговерти улавливал только мгновения: видя запрокинутую голову, успевал целовать подставленную шею; ощущая шелк волос на плечах, слепо искал губы, тычась при этом то в скулу, то в подбородок; удерживал отстраняющиеся бедра ногами, руками притягивал выгибающуюся спину; врастал, казалось, в это желанное тело.

А в душе вместе с восторгом обладания этим сильным хищником зрело желание приручить его не на одну ночь, а навсегда. Желание упрямое, иррациональное, непонятное, но оттого не менее острое.

Ольгерд сходил с ума... Тело, словно сжатая пружина, жаждало освобождения, а тот, кто мог подарить его, сам стонал рядом, сгорая в том же огне.