– Добрый вечер, Демид, – очень красивая блондинка, наверное, единственная, кто решил подойти поздороваться. Хотя основная масса была в курсе, кто пожаловал на открытие выставки всемирно известного художника.
– Арина, – спокойно говорит и чуть кивает. Как бы здравствуй.
Мне почему-то захотелось сильнее прижаться к Демиду и показать ей, что с Исхаковым именно я.
Нелепая ревность, непонятно откуда берущая корни.
– Я от тебя звонка ждала, – игнорируя меня, продолжает.
Ее кожа матовая и чистая. Девушка высокая, с идеальной прической и едва заметным макияжем.
Только красные губы выделяются. Цвет один в один мой.
Ненавижу красный цвет.
– Был занят. Хорошего вечера, Ариелла, – грубо отшивает свою любовницу.
Мое тело стало деревянным, даже ноги не сгибаются.
Он ей нравится, очень. Может, она влюблена в него. А зверь привел меня, и теперь девушка злится.
Циничный и холодный Исхаков. Так легко отказывающийся от того, кто ему перестал быть нужным.
– Любовница? – спрашиваю. В глаза не смотрю, охватываемая невнятными чувствами.
– Была. Когда-то.
Врет. Уверена. Его голос дрогнул на секунду. Даже у зверя бывают промахи.
– А сейчас? Кто-то есть? – я по-прежнему не смотрю ему в глаза, потому что не нахожу силы. Такой разговор для меня непривычен.
В какой-то степени я рада, что это как бы роль.
– Нет.
Исхаков указательным пальцем цепляет подбородок, заставляя поднять голову. Мой взгляд все равно опущен, но я упираюсь в его сильную шею и вижу острый кадык.
– На меня посмотри, – приказным тоном говорит.
Дышу чаще. Наши разговоры и поведение заводят на нужное мне поле, но, черт, я боюсь. А сознаться в этом страхе не имею права.
Как с двух сторон тисками сдавливает, а о боли кричать нельзя. Лишь терпеть и ждать, когда это мучение закончится.
– Ты говорила…
– Я передумала, – перебиваю.
Лицо Исхакова корежит довольная улыбка. Она застывает перед моими глазами и выжигается на сетчатке.
Он смотрит долго, словно ждет, что я заберу свои слова назад. Прищуривается. Его дыхание не сбивается, как мое, он уверенно держит себя в руках, что даже завидую.
Меня же бьет ледяным кнутом, и я дергаюсь от каждого такого быстрого касания.
– Скажи полностью."
"– Я хочу стать твоей любовницей.
Молния на платье впивается в кожу, каблуки еле держат, я вообще еле стою на них. Проклятая ткань неприятно елозит по соскам. Я без белья, этот вечерний наряд его не предусматривает. Лишь крохотные трусики-стринги, которые мало что защищают.
Руки сжимаю в кулаки.
