И вот было бы здорово засесть у него с бокалом вина и любимой книгой. Или включить хороший, добрый фильм.
Стряхиваю с себя это непозволительное наваждение.
Я у зверя, в его логове. Здесь нет места мечтам.
Все вокруг холодное и бездушное. Но везде чисто и убрано. Будто никто и не живет.
– Осмотрелась? – раздается за спиной.
Я не слышала его шагов, он подкрался незаметно для меня. Меня сковывает по рукам и ногам его взгляд. Или так действует близость.
Хочется дышать, но легкие будто выдраны из тела. Чувствую только заведенное ненормальным ритмом сердце.
– Ты здесь живешь? – решаю спросить.
Мысль, что это вообще съемная квартира, куда он приводит своих любовниц, уничтожает меня изнутри как неизвестная современности болезнь.
– Временами… – уклончиво отвечает.
Демид делает шаг ко мне. Ощущаю свежесть геля и нотки цитруса. Исхаков только что из душа, и перед моими закрытыми глазами его мощное тело, покрытое каплями воды, застревающие в густой поросли его волос.
– Повернись.
Я коротко вбираю воздух, но ощущение, что задыхаюсь, не исчезает.
Зверь ловит мою реакцию, и… улыбается. Краешком губ. Ехидной, довольной улыбкой, от которой ребра ломаются.
Взглядом упираюсь в его грудную клетку. Демид одет только в спортивные штаны. Я могу детально рассмотреть его тело, но все еще не могу набраться на это смелости.
Исхаков заносит руку и касается моего лица. Аккуратно, но уверенно. Он уже знает, что владеет мной, потому что я дала свое согласие.
Пальцем вновь давит на губы, размазывая помаду.
Я сглатываю, пропуская толчок в груди.
Живот наполняется звенящей энергией, которая мучительно пьянит.
– Разденься, – в очередной раз приказывает и отходит к дивану.
Страх парализует все тело до кончиков волос. Нервы натягиваются, как новенькие гитарные струны.
Не могу поднять руки и расстегнуть чертову молнию на платье.
Во рту давным-давно пересохло, а я, кажется, никогда не решусь попросить хоть каплю воды.
Исхаков сидит напротив, удобно расположившись на сером диване.
В руке он крутит бокал с алкоголем. Сейчас мужчина подносит рокс к губам и делает довольно большой глоток.
Все его хозяйские действия плотно записываются на подкорку."
"И все, что сейчас хочу, чтобы он напился и отключился. Забыл про меня и вообще про то, что я стою здесь как кукла на постаменте, надеясь стать незаменимой любовницей зверя.
Если бы только папа видел, на что решилась его дочь, он бы отказался от меня. И был бы, скорее всего, прав. Я падаю. Низко.
