Говорили о том, что с тобой случилось.
— Мать попросила узнать?
Боярышня кивнула.
— Какие мысли есть, Борис Лукич? — обратился царевич к Репешку, и боярин пересказал недавний разговор с Евдокией.
— Иван Иваныч, а как ты выбрался из ловушки? — задала неудобный вопрос боярышня.
Царевич замялся, но взглянув на неё прямо, ответил:
— По-дурости.
— Это как? — удивился Репешок и заслужил недовольный взгляд, но старого боярина это не проняло. Он смотрел с ожиданием.
— Я увидел упавший на моего воина аркан и попытался не дать его утащить.
Но рывок был силен и меня следом выдернуло в туман. Я попал в кусты и вынужден был отпустить того, кого пытался удержать.
— Хм, да уж, — хмыкнул Борис Лукич. — Нашли мы среди татей человека-гору. Такому лошадь поднять как раз плюнуть. Он-то и выдергивал воев, как репку из грядки.
— Из кустов невозможно было выбраться, — кусая губы, признался Иван Иваныч. — Я туда-сюда, а когда вылез, то вокруг туман, орут отовсюду. Я с ножом в одну сторону, ткнул в кого-то… попал… потом смотрю чужак лежит.
Не знаю, я его или нет… решил выбраться из тумана и дать знак, чтобы ко мне все шли, но...
Царевич замолчал. Признаваться, что заблудился и плутал сутки, не хотелось. Сами уж догадались. Он рассказал, как вышел к людям голодный, ободранный, злой и покусанный, а его повели в церковь, чтобы там подтвердили, что он всё ещё человек.
— Значит, была попытка запустить слух, что царевича колдовством подменили? — занервничала Евдокия. — Никита и другие ребята живы?
— Едва живы… — лицо Иван Иваныча ожесточилось.
— Многие из воев поседели от ужаса и по выздоровлению хотят оставить службу, чтобы уйти в монастырь.
Евдокия шумно выдохнула, не смея осуждать вслух перепуганных воев, но всё же осуждая. Вместо того, чтобы искать того, кто им устроил такую западню, они будут до конца жизни байки в монастыре рассказывать, как с истинным злом столкнулись. А царевич молодец. Пытается во всем разобраться.
— Ну вот что, — деловито заявила она.
— Я через московские новости дам приметы нашего злодея! У меня все искать его будут, — зло выпалила Дуня. — Он иноземец, и мы всех их возьмем под свой острый глаз…
— Бам! — хлопнула сухощавая рука Репешка по столу. — Ишь, раздухарилась! Не смей город баламутить! Без тебя разберемся.
— Дунька дело говорит! — вступился за неё царевич.
— И ты туда же?! — рассердился боярин. — Вот я к батьке твому схожу, расскажу про ваши буйные головушки.
