— Напиши брату, что мы не сможем дать войска, — задумчиво ответил Ираклий. — У меня просто нет лишних людей. Персы собирают новую армию. Пусть Феодор дает деньги, обещает все что угодно, но удержит варваров. Пусть пошлет этого Стефана с посольством! Они же знакомы и вроде бы неплохо поладили.
— А Сирмий, ваша царственность? — вопросительно посмотрел на повелителя патрикий. — С ним что будем делать?"
"— Ты не хуже меня знаешь, — поморщился Ираклий. — Нам его не удержать. И отстроить его мы не сможем, казна пуста.
Пусть договариваются с этим склавином, чтобы не грабили наши земли.
— Слушаюсь, государь, — с непроницаемым лицом ответил Александр. — Ваша мудрость внушает трепет. Я не смог бы предложить лучшего решения.
— Надеюсь, ты выразишь свое удовольствие нашему слуге, Александр? — со змеиной улыбкой спросила Августа. — Если у него все получится, конечно.
— Безусловно, кирия, безусловно, — до боли сжал скулы патрикий. — Если его ждет успех, то я сам буду ходатайствовать о назначении его сакелларием[45] или протовестиарием[46] Благочестивой Августы.
Он должен быть щедро вознагражден за свое усердие.
— Ты не избавишься от него, Александр, — император посмотрел на патрикия тяжелым взглядом. — Он хорош, и мы не станем делать из него еще одного счетовода или смотрителя нашего гардероба. Я и так кормлю целую ораву бездельников.
— Да, ваша царственность, конечно. Как вам будет угодно, — низко поклонился патрикий. Настолько низко, чтобы торжествующая императрица не увидела его перекошенного злобой лица.
* * *В то же самое время. Новгород.
— Благословляю это жилище и всех живущих здесь! — владыка Григорий окропил святой водой двухэтажный дом, в котором поселился Лотар со своей семьей.
Кузнечный конец Белого города был одним из самых зажиточных, а дом мастера спорил по размеру даже с домом его соседа Максима, что жил рядом. Первый этаж был построен из камня, а второй — из толстых бревен, туго проконопаченных паклей.
Под домом был выложен сводчатый подвал, куда слуги натащили напиленного кубами льда. Там летом будут припасы храниться. Дом был богатым, а кузнец, который еще помнил, как спал на топчане в мастерской хозяина и ел липкое варево из разваренного овса, не верил своему счастью. Новое жилище было набито добром под самую черепичную крышу. Резная мебель, ковры, посуда и сундуки с одеждой. Все это Эльфрида тащила в дом с ненасытной жадностью голодной сироты.
