Только непонятно было, кто над ней поработал. Шхуна мерно покачивалась на еле заметных волнах. Вокруг ни одного судна, только мы и море. Чувство пустоты, одиночества усиливало чистое, без единого облачка, голубое небо. Одновременно возникало чувство единения, родства с морем: я — твой блудный сын, люби меня, как я тебя, и храни, как мать, вопреки неблагодарным поступкам моим!
Днем нас обволакивала влажная, душная жара. Она так выматывала, обессиливала, что, не смотря на скученность и переизбыток тестостерона, конфликтов почти не было.
Днем экипаж лежал вповалку на палубе под тентами, лениво перебрасываясь короткими фразами. Только мои сыновья находили силы и желание, чтобы махать деревянными мечами и лазать на мачту. Обеда не было, потому что в жаркий полдень никто не хотел есть. Только пили воду, которую выдавали по установленной мной норме. Жизнь начиналась после захода солнца, достигая пика к полуночи. В это время я заставлял их заниматься боевой подготовкой, в основном фехтованием. Затем шла на убыль.
Большая часть экипажа засыпала, чтобы проснуться с восходом солнца, позавтракать и залезть под тент.
На седьмой день подул свежий норд-ост. Я решил не спорить с ним и повернул на зюйд-ост. Пошли в полветра со скоростью узлов шесть-семь к берегам Иерусалимского королевства. Посмотрим, что там творится.
Давненько я не бывал в тех краях. Последний раз в самом начале двадцать первого века. Но больше запомнился первый визит в израильский порт Хайфа. Туда надо было заранее выслать несколько радиограмм: судовую роль, сведения о грузе и грузополучателе и заполненную анкету, довольно подробную.
В этой анкете были пункты «Последний порт захода» и «Предыдущий порт захода». Какие между ними две еврейские разницы — я так и не понял. Поскольку пунктов была два, видимо, подразумевалось, что ответы должны быть разные. Я подумал, что предыдущий — это тот, который был до последнего. Перед Ростовом-на-Дону, из которого мы везли зерно в Хайфу, был турецкий Измир, куда вы отвезли металлолом. Миль за двести до порта назначения нас допросил военный корабль Организации Объединенных Наций.
Борцы за мир воюют больше всех. Поскольку судну смешанного плавания нельзя было удаляться от берега более, чем на двадцать миль, мы шли сразу за двенадцатимильной, пограничной зоной. По регламенту разрешение на вход в израильские порты надо запрашивать по УКВ-радиостанции за двадцать миль. Кстати, многие станции на такой дистанции плохо берут сигнал. Обычно связываешься миль за пять.
