За двадцать так за двадцать. Уточнив мои координаты, мне приказали удалиться от берега на двадцать пять миль, зайти с запада, со стороны открытого моря, и связаться оттуда. По-другому к израильским портам подходить нельзя. Так я и сделал. Меня допросил милый женский голос, причем вопросы полностью совпадали с указанными в радиограмме. После чего я пошел завтракать, чтобы через полчаса, в восемь часов, заступить на вахту. Только заступил, как опять вызвали на связь, и другой милый женский голос начал задавать те же вопросы.
— Девушка, я только что ответил на них вашей сменщице, — сказал я. — Если не умеете работать, не мешайте другим, — и переключился на дежурный канал.
Она вызывала меня раз двадцать, пока мне не надоело. Я перешел на канал переговоров, где, поскольку со мной говорили на английском, высказал на русском кое-что об израильских порядках.
— Не надо ругаться, — попросил женский голос на чистом русском языке.
После чего она мне объяснила, что докладывать мне придется при каждой их пересменке.
К следующей мы уже стояли на рейде неподалеку от американского военного корабля, наверное, плавмастерской. Там началась вторая серия. Со мной связался израильский военный корабль и приказал поднять лоцманский флаг. Лоцмана мы пока не ждали, о чем я и сообщил."
"— Поднимите лоцманский флаг! — настойчиво потребовали на русском языке.
Если они владеют не только русским языком, но и замашками русских офицеров, лучше с ними не спорить. Как только подняли на мачте лоцманский флаг, в борту подошел катер серого цвета, с которого на борт судна десантировались вооруженные солдаты с двумя офицерами во главе.
Один был в звании майора, если не ошибаюсь. По крайней мере, звезды на погонах у него были раза в три больше, чем у второго. Это был рыжий и белокожий еврей, своей пухлостью и маленьким ростом напоминающий Карлсона. Всему экипажу, включая капитана, приказали собраться на корме. После чего обшмонали все судно, в том числе и личные вещи. Обычно такие обыски проводятся в присутствии капитана или старшего помощника, но в Израиле свое понятие о правах человека.
Чтобы мы не шалили, за нами присматривали несколько солдат, вооруженных автоматическими американскими винтовками М-16. Солдаты были ростом метр с кепкой, короче винтовок. Наверное, чтобы в катер больше помещалось. Только один был выше меня ростом и с еврейско-славянским лицом, если такое смешение возможно в принципе.
— Из России? — спросил я на русском.
— Здесь родился.
