С борта судна на причал были натянуты полиэтиленовые пленки, чтобы ни зернышка не пропало. Потом все просыпавшееся сгребут и куда-то увезут на автокаре. В Северной Европе в портах нет проходных. Заходи и выходи, кто хочет. В менее цивилизованных странах, включая Россию, на проходную отдают судовую роль и проходишь по загранпаспорту или паспорту моряка. В Израиле из порта выпускали по спецпропускам, которые выдали нам две чиновницы из эмиграционной службы. Они прибыли на борт сразу, как только мы ошвартовались к причалу.
Для пропуска нужна была фотография. Кто не имел запасных фоток, остался сидеть на судне. Впрочем, в городе я не долго пробыл. Первый раз меня обыскали на портовой проходной. Делала это девушка, родившаяся в украинском городе Нежин. Поскольку я был в футболке и шортах, в которых невозможно спрятать что-то серьезное, а обыскивали меня с помощью металлодетектора, полюбопытствовал:
— Скажи, что ты ищешь? Может, я помогу?
— Оружие, взрывчатку, — ответила она.
— Разве не видно, что на мне ничего нет? — спросил я.
— Уже не говорю о том, что на арабского террориста я не очень похож.
— Ну, мало ли. Можно и маленьким оружием убить, — ответила она.
— Убить я могу голыми руками, — улыбаясь, сообщил ей для сведения.
— У меня есть защитники! — криво улыбнулась девушка и показала на двух старых перцев, таких же шибздиков с винтовками, как израильские морские пехотинцы."
"— Эти, что ли?! — искренне удивился я.
На этот раз она улыбнулась весело.
По пути я подошел в другой проходной и, не заходя внутрь, спросил, как быстрее добраться до центра города? Вышли двое, обыскали меня, после чего подробно и толково ответили на вопрос.
— А зачем вы меня обыскивали? — спросил их. — Я ведь не собираюсь к вам заходить.
Они не поняли вопрос. Я сам нашел ответ примерно через час, когда меня обыскали в пятый раз. Они все тут друг друга обыскивают. То ли это ассиметричный ответ на борьбу с сексуальными домогательствами, то ли еще один способ избавиться от безработицы, то ли трусость перешла в клиническую фазу.
Я склоняюсь к третьему варианту. Поскольку у меня другая фобия — неприязнь к шмонам любого вида, плюнул на израильские достопримечательности и пошел на судно. На обратном пути никого ни о чем не спрашивал, поэтому ровно на один обыск было меньше. Что радовало — когда материл, меня понимали.
Северо-восточный ветер продержался трое суток. За это время мы вышли к берегу южнее Бейрута. Здесь в море впадала какая-то речушка с мутной, светло-коричневой водой.
