Ее и набрали, распугав местных жителей из небольшой деревушки в полсотни домов с плоскими крышами, разбросанных на склоне холма, спускавшегося к морю. Весь склон был в террасах, на которых что-то выращивали. Только вершина покрыта лесом. Туда и убежали крестьяне. Мои матросы с жадностью хлебали мутную воду, даже не давали ей отстояться. Пили и истекали потом и опять пили и потели. Лодка привозила по три бочки. Пока делала ходку, две бочки из предыдущих трех уже были пустыми. Только после захода солнца бункеровка пошла быстрее.
Затем весь экипаж по очереди искупался в реке, смыл с кожи соль, накопленную за предыдущие дни. Я тоже искупался. Прямо в нижней одежде, которая заскорузла, целыми днями пропитываясь потом. Мутная вода казалась прохладной, хотя была, наверное, не холоднее двадцати градусов. Люди сразу приободрились, повеселели. Теперь их можно было вести в бой. На ночь мы отошли подальше от берега и легли в дрейф.
Утром двинулись на юг. С утра ветер упал баллов до четырех, но к полудню начал раздуваться, чему все обрадовались.
На ходу жара не так сильно чувствуется.
Вскоре из «вороньего гнезда» донесся долгожданный доклад:
— Вижу судно и не одно!
Десять галер шли, держась берега. Судя по высокому надводному борту, генуэзские. Паруса были опущены, потому что галеры шли под слишком острым углом к ветру. Обычно у генуэзцев паруса не в вертикальную полоску, как у венецианцев, а в косую, хотя возможны самые разные варианты, и корпус они редко разрисовывают, но на этот раз у флагманской галеры на носовых скулах были нарисованы большие голубые глаза.
Мы разошлись с ней на удалении мили две. Галера даже не рыскнула в нашу сторону. В эту эпоху купец и пират — синонимы. Я бы на их месте попробовал захватить подвернувшееся суденышко. На что и рассчитывал, собираясь увлечь за собой несколько галер, а потом растянуть их строй и захватить одну. Видимо, в данном караване собрались исключения. Тогда будем нападать сами. Я изменил курс, чтобы сблизиться вплотную с последней галерой.
Она была немного меньше передних. У тех по полсотни весел, а у этой всего сорок. Что не мешало ей идти вровень с остальными. Заметив мой маневр, она начала подворачивать вправо. Наверное, собиралась догнать предпоследнюю галеру, чтобы вдвоем обиваться от меня. На передней ее мачте подняли красный флаг, довольно длинный. Такое впечатление, что просто размотали рулон красной материи. Остальные генуэзцы сперва не приняли меня всерьез.
