Папа и мама из Одессы, — ответил он.
Я подумал, что, скорее всего, пересекался с его родителями в Одессе. Может быть, даже пил с его папой, и даже с мамой, и даже не только пил.
Ни арабских террористов, ни контрабандное оружие нас судне не нашли. После чего проверили каждого, отсканировав отпечаток большого пальца правой руки. Этим занимался младший офицер. Старший в это время ненавязчиво опрашивал штурманов. Пытался выяснить, в какой турецкий порт мы заходили? Я боялся, что старпом или второй помощник проболтаются, что становились на якорь на рейде Стамбула.
Там агент передал мне пачку американских долларов, на которые я должен закупить здесь в дьюти-фри несколько ящиков спиртного для судовладельца. На обратном пути, когда будем подниматься по Дону к Ростову, подойдет катер, на который и отдадим эти ящики. Зачем лишний раз напрягать таможенников?! Они и так имеют неплохо. К счастью, штурмана не проболтались.
— Чего вы прицепились с турецкими портами? — спросил я.
У меня было подозрение, что им надо как-то оправдать свое существование.
Пользы ведь от них, как догадываюсь, никакой. Позже понял, как сильно я ошибался. От половины Израиля никакой пользы, но это не мешает им всем жить хорошо. Как раз это и помогает им решать вопрос с безработицей. Тем более, что нет смысла экономить американские доллары. Если не израсходуют, то янки просто урежут бюджет.
— Вы сообщили, что предыдущий порт был Измир, — ответил старший офицер.
— Скажите, а чем отличается предыдущий порт от последнего? — поинтересовался я.
Он долго думал, а потом ответил коротко:
— Ничем.
— Тогда зачем у вас в анкете два вопроса: какой предыдущий и какой последний? — ехидно спросил я.
— Так надо! — быстро и коротко ответил он.
Когда досмотровая группа начала садиться на катер, один солдат встал посреди проход лицом к нам, приготовив винтовку и всем своим видом показывая, что ляжет костьми, прикрывая отступающих товарищей. Этот заморыш, которого из-за винтовки еле видно, был так смешон, что весь экипаж, не сговариваясь, заржал громко, от души.
Обернулись все израильтяне. Думаю, всё поняли, но проглотили. Мы вернулись в свои каюты и разложили по местам разбросанные вещи. Ничего не пропало. Что еще более странно — ничего не подсунули.
Выгружали нас двумя кранами в подъезжающие самосвалы. Когда зерно набирают ковшом, часть просыпается в воду, на причал. Обычно такое зерно идет на корм рыбам и птицам. Только не в Израиле.
