Таковы суровые реалии века, в который я попала. Прав у женщин из моего сословия практически не было. Или отец, или брат, или муж.
Серж отпадал по понятным причинам. И насчет старшего князя Разумовского меня грыз червячок сомнения... жив ли он еще? Доживет ли до дня, когда его отпустят? Если такое случится... И что будет потом со мной? Учитывая, что памяти Варвары у меня не было, я даже не знала, если ли у нее родственники помимо тех, которых я уже встретила. Вдруг объявится двоюродный дедушка троюродной тетушки? И сможет получить опеку надо мной и всем имуществом.
Ведь он мужчина, а я — так, бесправный придаток.
И мои размышления были логичны, просты и понятны.
Только почему я чувствовала странную горечь, когда смотрела на князя Хованского и думала о том, что его предложение — сугубо деловое? Я ведь не юная барышня из романтического века.
— Вы оказались в самом центре чужой игры, Варвара Алексеевна, — жених заговорил первым.
Я покосилась на него и заправила за ухо упавший на лоб завиток. Надо признать, что голос его звучал уже гораздо мягче.
Теплее и сердечнее. Я перевела взгляд на свои сцепленные в замок пальцы и нервным движением разгладила подол атласной юбки.
— И я приложил к этому руку.
Внутри живота словно кто-то сжал жесткий кулак. Я почувствовала тошноту и ледяной, сковывающий страх. Я резко повернулась к князю всем телом: он смотрел на меня, не отводя взгляда.
— Когда подписал приказ о вашем аресте, — непримиримо продолжил он.
В иных обстоятельствах я бы восхитилась его прямотой и смелостью.
Требовалось немало мужества, чтобы взять на себя ответственность. Чтобы признаться в этом. Но сейчас мне хотелось сбежать из гостиной и держаться от него как можно дальше.
— Почему вы это сделали? — я с трудом пошевелила губами, вытолкнув вопрос, который следовало задать еще несколько дней назад.
Он так взглянул на меня... словно полоснул ножом прямо по сердцу. В глубине его глаз я увидела отчаянную, обнаженную тоску. Он выпрямился еще сильнее и стиснул деревянный подлокотник ладонью.
Пальцы побелели от напряжения
— Я был зол, — тихо, но четко сказал князь Хованский. — Я был зол на вас за ту выходку в салоне... до того, как Серж попытался вас убить.
Я взвилась на ноги и сделала несколько шагов вперед, не очень понимая, куда я иду, что намереваюсь сделать. Прилившая к вискам кровь стучала в голове. Руки сами собой сжались в кулаки, и я вытянула их вдоль тела, прижав к пышному подолу платья, изо всех сил пытаясь обуздать охватившие меня эмоции.
