За вами тоже негласно наблюдали...
— Это было до? — я невежливо его перебила.
— До чего?..
— До того, как вы с отцом договорились о нашей помолвке?
— После, — тяжело обронил он.
— Понятно, — я поджала губы. — Понятно.
Он обжег меня взглядом.
— Потом был тот салон... не стану врать, вам удалось задеть меня. Я разозлился. Я... выпил лишнего. И подписал тот проклятый приказ.
Князь Хованский говорил короткими, рубленными фразами. И теперь избегал на меня смотреть.
— Я собирался уничтожить его уже следующим утром.
— Но не сделали этого, — желчно подсказала я.
— Да, вы правы. Не сделал, — князь склонил голову, не став себя щадить. — А потом события начали набирать ход, и я о нем забыл. До утра, когда состоялась дуэль.
Он замолчал. Тиканье настенных часов стало почти невыносимым. Я чувствовала, как в душе нарастало смятение. Было так странно видеть князя Хованского таким... Я успела привыкнуть в его непогрешимости и непреклонности во всем, что касалось чести. И совсем не ожидала, что он сознается. Что расскажет правду, что найдет в себе силы.
Признание резало его сильнее всякого ножа, резало по живому. Оно далось ему нелегко; слова срывались с губ тяжелыми булыжниками и стремительно падали вниз.
Воспоминания о тех минутах, когда я позволила себе предаться глупым мечтам... когда я позволила себе думать, чтобы с князем сблизились, прожигали сердце. Горечь обмана и разочарование оседали на душе седым пеплом.
— Княжна... Варвара Алексеевна, — позвал князь негромко и... ласково?..
Я подняла голову.
— Позвольте мне все исправить. Прошу вас. Я смогу вас защитить… в том числе и от самого себя.
Глава 31— Позвольте мне все исправить. Я смогу вас защитить… в том числе и от самого себя.
***
— Нужно дождаться Киру Кирилловну, — сказала я и, вновь подойдя к креслу, рухнула в него без сил.
Князь Хованский застыл на месте, лишь проводил меня взглядом.
— Для чего? — спросил настороженно.
— Для благословения, — отозвалась я без улыбки и застучала пальцами по подлокотнику, стараясь сосредоточиться.
— Нужно сообщить ей, что завтра мы венчаемся.
— Так вы... — он сделал крошечную паузу, — так вы согласны?
Я нерадостно усмехнулась.
Наверное, слишком цинично для благовоспитанной девицы, но сил переживать еще и об этом у меня не было. На кончике языка крутилось множество колкостей, и потому я крепко его прикусила. Если я что-то и понимала в мужчинах, так то, что для них не было ничего хуже, чем ущемленная, уязвленная гордость. А князь Хованский был дворянином.
