— Я буду рядом, — Георгий крепко сжал мое запястье.
— Это весьма сомнительно, Ваше сиятельство, — заговорил было Кондрат Тимофеевич.
— Я буду рядом, — с нажимом перебил он.
— Что ж, тогда ступайте переодеваться в халат, — доктор строго на него посмотрел.
— Не уходи… не уходите, — попросила я, почувствовав, как он мягко отнял руку от моей ладони.
— Я очень быстро вернусь, — тихо пообещал князь.
И сдержал свое слово.
Кондрат Тимофеевич усыпил меня эфиром, который я вдыхала из стеклянного сосуда через специальную трубку*, и саму операцию я не почувствовала.
И во второй раз пришла в себя уже в другом помещении, и лежала я не на кушетке, а на полноценной больничной кровати. Рядом на тумбочке стоял подсвечник, свечи в котором выгорели почти до основания. А в кресле напротив дремал князь Хованский.
Судя по темноте за окном, стояла глубокая ночь. Я провела без сознания почти целый день. Голова была невероятно тяжелой, словно при жесточайшем похмелье. Мысли путались, и в висках стреляла боль, когда я пыталась сосредоточиться.
Князь спал нервно, тревожно. Хмурился даже сейчас. Его брови были изломаны, как если бы он напряженно размышлял над чем-то.
Словно почувствовав мой взгляд, он резко мотнул головой и открыл глаза. И поспешно взвился на ноги, чтобы подойти, когда понял, что я была в сознании.
Георгий опустился на край широкой кровати, постаравшись меня не задеть. Невероятное облегчение плескалось в его глазах. Прежде, чем заговорить, он взял мою ладонь и прижался к ней прохладными, сухими губами.
И еще долго потом ее не отпускал.
— Как вы себя чувствуете, Варвара Алексеевна? — спросил он негромко.
Другой рукой я потрогала бинты на лице. Они закрывали правый глаз, бровь, висок и часть лба.
— Ужасно, — совершенно искренне выдохнула я.
Князь усмехнулся. На нем была все та же одежда, что и утром. Верно, он не отходил от меня все это время.
Я попыталась подтянуться повыше на подушках, чтобы сидеть, прислонившись к ним, но я все еще чувствовала слабость, поэтому толком ничего не вышло.
Георгий склонился надо мной, чтобы помочь: поправил подушки, подставил локоть, и я смогла опереться на него и сдвинуться с места.
Он был так близко, что я увидела короткую свежую щетину на его подбородке и скулах.
И только тогда я осознала, что кто-то чужой переодел меня в ночную рубашку. И волосы были небрежно заплетены в косу, которая лежала на левом плече.
