Трое и вовсе уже готовы были отдать богам душу, но распорядитель охоты обратился к группам поддержки:
— Не желает ли кто-то спасти жизни участников в обмен на клятву крови о вечном служении?
Желающих не нашлось. И как бы Киране ни было жаль этих почти мальчишек, но она попросту не представляла, стоило ли вмешиваться в иностранные обычаи из-за незнакомцев? Так ничего и не решив, она решила наблюдать.
— Мы переходим к следующему этапу охоты, а нашим славным волчатам желаем хорошего перерождения! — объявил распорядитель, и все стоящие на ногах участники побрели с пятачка в лесу, превратившегося в местный филиал скотобойни.
Ксандр ошарашенно взирал на этот исход. Выжившим подавали склянки с алхимией и лекарские повязки, смазанные особыми заживляющими составами. А Орхану и вовсе передали некий амулет на кожаном шнурке, после которого шахзаде будто бы стал ещё более живуч, прыгуч и активен.
Охотник выругался и быстро пробежался по тушам тварей на поляне, то тут, то там вспарывая им брюшины и вырезая необходимые органы.
За его действиями в защитном павильоне осталась наблюдать лишь Кирана и старичок.
На то, чтобы накормить свежими потрохами смертников, у Ксандра ушло не больше пяти минут. Ещё минут двадцать ушло на то, чтобы создать на изломанных конечностях каменные фиксаторы стихией магии земли. Сделав всё, что мог, он бегом отправился в сторону, куда ушли остальные участники.
— Вся эта алхимия, амулеты… разве это честно? — Кирана задала вопрос в пустоту, не надеясь получить ответа.
В верхних эшелонах власти о чести имели весьма расплывчатое представление.
— Нет, — старик покачал головой и улыбнулся, обнажая клыки. Киране это напомнило оскал Арвы. — Но честь и власть — редкие спутники.
— Тогда зачем это всё? Зачем убивать детей?
— Продолжаться должна сильная линия крови, — пожал плечами старик. — Они слабы и не смогли бы дать сильное потомство.
Если бы охотница не смотрела сейчас на раненных, то ни за что бы не заметила силуэты эфемерных волков, примерявшихся к горлам несчастных.
— Чушь! — возмутилась Кирана, отчего татуировка на её лице полыхнула огнём. — Мои родители, по вашим заветам, и вовсе не должны были иметь потомства, к тому же обладая антагонистичными стихиями, но вот она я, — охотница указала на себя руками. — Я в три раза сильнее матери и в два раза сильнее отца, к тому же обладаю двумя стихиями.
