С их похожим складом ума только Андрей мог отыскать в архивах её карты конструктов и в них разобраться. Проверь его. А после попрошу показать найденные в архивах карты конструктов тебе. Вдруг под себя сможешь переделать.
— Это ты со мной родовым достоянием собрался делиться? — нахмурился Подорожников, отвлекаясь от лечебной карты. — Кречет не одобрит.
— Да плевал я на его одобрение, — отмахнулся император. — Ты меня на пороге Реки Времени уже сколько держишь? То-то же. А нам ещё бы поторговаться. Маловато времени.
В палате мерно пищали приборы и артефакты поддержки, когда дверь отворилась и вбежал запыхавшийся принц Андрей.
— Что случилось? Тебе плохо?
— Нет, сын. Мне удивительно хорошо, и в этом лишь твоя заслуга. Борь?
Но Борису Сергеевичу не нужно было давать указания. Он начал диагностику здоровья принца ещё со входа. Судя по запасам, спрятанным в императора, Андрей сейчас должен был лежать в полукоматозном состоянии. Самый слабый здоровьем из императорских отпрысков не мог бесследно выкачать из себя такой объём жизненной силы, чтобы при этом бегом перемещаться по Кремлю.
Более того, у принца в организме обнаружились такие же схроны, правда, в меньших объёмах.
— Пап, когда ты уже расскажешь нам, что всё это значит? Зачем тебе столько алхимии? Неужели ты нам не доверяешь? Ладно ещё женщины… но мы с Александром… — принц Андрей качал головой, с упрёком взирая на отца. Он хотел сказать что-то ещё, когда его прервал Борис Сергеевич:
— Петь, это не он, — Подорожников не мог поверить в то, что говорил, — у него та же картина.
Вас двоих лечили одной техноло…
— Молчите! — приказал принц Андрей. — И вообще забудьте о том, что вы видели в интересах империи. — Вы не будете это ни с кем обсуждать или даже переносить на бумагу любые сведения, даже косвенно указывающие на это. И ты, отец, запретишь себе даже думать на эту тему. Ты слишком долго молчал, и мне пришлось вмешаться в интересах страны и рода. А ты сам давал клятву не задавать лишних вопросов.
Как ни странно, но клятву император помнил хорошо.
Но тут масла в огонь подлил Борис Сергеевич:
— Про добровольную чистку памяти он тоже должен забыть?
— Да, — кивнул Андрей, — он сам дал на неё разрешение. Это цена. Сами знаете. Это благословение Кречет с него не снимал.
Внезапно все аппараты и артефакты в палате пошли вразнос. За какофонией писков Борис Сергеевич забыл о предыдущей теме разговора, когда заметил золотистую дымку, проникающую в тело императора и друга по совместительству.
