Скорее всего, она его бросила... или умерла... Ну, я могу ему помочь воссоединиться с ней, если та мертва. Отправлю к ней, если будет так явно проявлять свою агрессию в мою сторону.
— Не зарывайся, щенок! — крикнул он мне, но быстро взял себя в руки, разве что вены на лбу говорили об обратном. Ауру свою потушил сразу, значит, не слабый. — Вот, полюбуйся! — швырнул он мне, практически, в лицо бумаги, которые я легко словил.
Так, и что это он мне передал? Поглядим...
Ага... Угу... Хм... Ясно...
— Нападение, избиение, причинение тяжких телесных, и унижение уважаемых людей.
Еще хулиганство, нанесение вреда личному имуществу, оскорбления, не забудь про вандализм, и угрозы расправой их семьям, — он аж лучился довольством, когда произносил все это.
Значит, те сынки купцов затаили на меня обиду, и решили отомстить, ну-ну... Очень зря...
— Я так понимаю, вас купили, — не спросил, а утвердительно сказал я. — Передайте им, что они могут дружно пойти все нахер! Да, и последнюю бумагу можете оставить себе на память, — швырнул я бумаги ему обратно, он еле поднял руки, чтобы те не попали ему в харю.
— Сержант! — заорал мужик во всю глотку, и в кабинет вбежал молодой парень. — Почему преступник не в наручниках? Он напал на меня! Быстро заковать его в анти-магические наручники и отвести в камеру строгого оберегания.
— Какой нервный у вас пухляш тут сидит, — хмыкнул я и поднялся, давая понять, что может отвести меня в камеру.
Наручники на меня почему-то не надели — редкая эта штука, и дорогая, а повели под конвоем в мою новую камеру.
Отлично, блин...
Убью сучков, как только выйду... Эти мелкие ублюдки написали на меня заявление, и купили этого надутого следователя.
А последней бумагой, которую я кинул ему в лицо, были требования по снятию обвинений. Подумать только, они хотят публичных извинений и покаяния, чтобы я признал свою вину и заявил, что осознал, насколько был не прав. И за это семь лет готов служить купеческой семьей Тагиловых, того самого сынка, которого я заставил обоссаться на коленках.
А ведь хана им... Они еще не поняли, на кого решили наехать. Понятно, что там денег много, вот и ощущают себя вершителями судеб.
Эх... Жаль, что у меня все личные вещи при входе отобрали, а то хотелось позвонить Андросову и попросить, чтобы его папа всё-таки прислал кавалерию. Чисто поржать...
А еще меня посадили в общую камеру, что абсолютно точно было запрещено законом.
