Когда он получает

Меньше всего мне хотелось вести себя так, чтобы мой дерьмовый отец гордился мной.

Неро снова берет меня за руку и говорит что-то о том, что мне не нужно ни о чем беспокоиться. Что я в безопасности. Что скоро я выберусь отсюда.

Но его слова не приносят никакого утешения. Я держу глаза закрытыми, рот плотно закрытым, пока темнота не затягивает меня обратно под землю.

Неро не спит. Следующие несколько дней, как только я просыпаюсь, он тут как тут, присматривает за мной со стула, стоящего рядом с моей кроватью.

Он следит за тем, чтобы у меня было все необходимое, кормит меня едой, которую приносят медсестры, и остро реагирует на каждое мое замечание о том, что у меня что-то болит.

Когда мне нужно в туалет, он тут как тут, провожает меня до унитаза, заботливо обнимая за талию. Я цепляюсь за него, слабее, чем когда-либо. Комната, в которой я нахожусь, невелика, но она словно по волшебству увеличивается в размерах, когда я пытаюсь перебраться на другую сторону.

Забота, с которой он обращается со мной, вызывает неприятные, постыдные чувства.

Я не заслуживаю его сострадания. Я не заслуживаю ничьего сострадания. Я была права, когда боялась того, что может сделать со мной этот мир, но я даже не представляла, что за чудовище скрывается внутри.

Ко мне заходят Клео и Рафаэле. Рафаэле в нескольких словах желает мне скорейшего выздоровления, его голос низкий и хрипловатый. Он стоит у изножья кровати, засунув руки в карманы, и смотрит на мониторы, словно молча оценивает мое состояние и проверяет, правы ли врачи.

Когда мужчины выходят из комнаты, чтобы выпить кофе, она подтаскивает стул, садится и сжимает мою руку.

— Я была там, понимаешь? Мой собственный отец держал меня на мушке. Только мне не удалось спастись, как тебе. Мне пришлось ждать, пока Неро и Раф придут мне на помощь. — Она выдохнула, ее взгляд стал отрешенным. — Мне потребовалось много времени, чтобы смириться с этим.

Конечно. Я слышала эту историю с точки зрения Неро, но никогда не задумывалась о том, каково было Клео.

— Что ты чувствовала после этого?

— Злость.

И я чувствовала себя виноватой за все — за то, что была настолько глупа, что прыгнула в машину отца, за то, что не боролась с его людьми более жестко, за то, что из-за этого Неро и Сандро были отправлены в отставку. — Она моргает на меня, ее глаза цвета яркого изумруда. — И честно говоря, я не могу сказать, что перестала чувствовать себя виноватой, даже спустя столько времени.

Мое лицо опускается, и я смотрю вниз на свои колени.