Когда он получает

Я чувствую себя виноватой за то, что случилось с Сандро. Я чувствую себя виноватой за то, что солгала Неро. Но я не чувствую вины за убийство Екатерины.

Потому что отсутствие вины кажется намного хуже. Оно заставляет меня чувствовать себя больным, испорченным, сломленным. Что со мной не так?

В последующие дни после визита Клео и Рафа Неро вообще не вспоминает о той ночи, когда меня застрелили, как будто знает, что разговор об этом может вызвать у меня спираль. В те часы, когда я не сплю, он читает мне. Иногда мы играем в карты, и он позволяет мне выигрывать.

Однажды днем он приносит посылку. Экстравагантный букет из пионов, роз и ландышей.

Неро подносит его ко мне, чтобы я могла понюхать цветы. — От Виты. Здесь открытка. Они с Джино хотели навестить меня, но я им отказал. Я не хотел, чтобы они тебя беспокоили.

Я достаю маленький запечатанный конверт. — Ты его не читал?

На глаза навернулись слезы.

Ну вот и все. Я наконец-то получила то, что хотела. Мою услугу. Мой важный план побега, если он мне когда-нибудь понадобится.

Потому что теперь я чувствую себя еще более запертой — запертой в той версии себя, которую я не узнаю.

— Все повреждения в гостиной устранены, — говорит Неро, отпирая входную дверь пентхауса, когда через несколько дней мы наконец выходим из больницы.

Я вздыхаю, сидя в инвалидном кресле. Несмотря на то что я сказала Неро, что в этом нет никакой необходимости, он настоял на том, чтобы довезти меня от машины до лифта.

Он обращается со мной так, словно я все еще хрупкая, но за последние два дня мне стало намного лучше.

Мое тело выздоравливает, но душа словно дрейфует.

Он ввозит меня в дом, проводит через весь пентхаус и останавливается перед дверью моей спальни. — Я полностью переделал ванную. Я не хочу, чтобы там что-то вызывало плохие воспоминания о той ночи, но если это все еще слишком, дай мне знать.

Я удивленно моргаю. Я думала, он отведет меня в свою комнату. До этого я планировала переехать к нему, но все никак не решалась.

На его лице мелькнула эмоция — что-то, чего я не могу понять. — Мы можем, если ты хочешь.

Я хмурюсь. Это не тот восторженный ответ, которого я ожидала. Он не пытался поцеловать меня с тех пор, как я очнулась после операции. В лоб и щеки — да, но в губы — никогда. Бывало, я ловила его на том, что он смотрит на мой рот, но он сдерживался.

Наши глаза встречаются.