Интересно, если бы я не появилась, то как бы они нейтрализовали Коротова? Что ж, теперь мы этого никогда не узнаем, и сделанного не воротишь."
"Наверное, Ирбис прав, достоверно сыграть у меня бы не получилось. Где-нибудь я бы себя выдала. А малейшие сомнения — и Коротов бы отступил. Так что Снежный поступил правильно, ничего мне не сообщив, но разве от этого легче? Разве от осознания и принятия поступка можно все вернуть назад? Нет, между нами все так же стена отчуждения и обиды.
Через десять минут Мэри действительно привела Киана, который, несмотря на усталость, продолжал прижимать к себе игрушку.
Сынок уже дремал на ходу, но был таким счастливым и красивым в новом темно-синем костюмчике. Что бы ни двигало Снежным, но я была благодарна ему за сына.
— Мама, было так весело, — забираясь ко мне на колени, прошептал он. — Мы играли, там было столько детей… Мне понравилось. Можно я завтра опять буду с ними играть?
Мой мальчик. Только он моя жизнь, мой свет и опора. Только о нем мне надо думать и переживать, а все остальное пустое.
Пусть перевертыши сами разбираются со своими проблемами, самое главное, чтобы с ним все было в порядке. Чтобы Киан жил и радовался жизни.
— Я очень рада, что тебе понравилось, — поцеловав его в макушку, прошептала в ответ и взглянула на Мэри. — Нельзя ли принести сюда воды, чтобы я могла обмыть сына?
— Да, госпожа.
Через пять минут слуги внесли небольшой, но глубокий чан и два ведра воды. Киан к тому времени уже дремал у меня на коленях, смешно сопя носиком.
Быстро раздев, я искупала сына с помощью служанки, вытерла его душистым махровым полотенцем и, надев новую сорочку, уложила в кровать.
— Пусть боги хранят тебя, — прошептала я, присаживаясь на краешек кровати и целуя его в лобик.
— Мама, я тебя люблю, — пробормотал он, еще теснее прижимая к груди собачку и поворачиваясь на бочок.
Такие простые слова, но как они грели душу.
— И я тебя люблю. Сладких снов, малыш.
Задув свечу, я вышла из его комнаты. Девушка еще была тут.
— Госпожа желает принять ванну здесь или спустится в пещеры? — спросила девушка, продолжая упорно рассматривать узор на ковре.
Я, может быть, прошла бы мимо, но подозрительность и взвинченные нервы заставили присмотреться к молоденькой служанке. Что-то в ее позе не давало мне покоя. Словно она ждала чего-то. Или, может, хотела сказать, но не могла. Боялась? Странно.
— Спасибо, ничего не надо, — не сводя с нее внимательного взгляда, ответила я.
