Ты должна вспомнить, с кем за последние дни разговаривала, встречалась и о чем именно говорила, что-то необычное.
— Господи, Илья, ну что может быть необычного! — воскликнула я с досадой. — С кем я встречалась, ты же сам видел: с поставщиками, с клиентами и партнерами, с банковскими служащими, с подчиненными. С друзьями, и наверняка их всех уже проверили местные опера. Ты лучше дальше расскажи про нападение, — переключила я его в более продуктивное русло.
— Проверили, ты права, — задумчиво ответил он и все же переключился на мой вопрос.
— Ну а что про нападение?
Илья налил в кружку чаю из большого чайника, что я поставила в центр стола, подцепил тарелку с десертами и подтянул к себе. Я иронично хмыкнула и бровкой повела, а Башкирцев сделал вид, что не заметил моего сарказма.
— Про нападение можно констатировать: оно было.
— Я просила подробности.
— Подробности, — повторил он за мной, полюбовался десертом в своей руке, откусил порядочный кусок с особым эстетическим удовольствием и, прикрыв глаза, прожевал и проглотил.
"
"— Щас чем-нибудь тебя поколочу! — пообещала я.
Глаза он открыл, сделал пару глотков из чашки и попросил с серьезным видом:
— Не надо. Так вот, киллер наш занял самую правильную позицию. Перекресток тот не регулируемый, наемник поставил машину так, что мы двигались прямо на него, да еще и притормаживали перед поворотом, сбрасывая скорость. Мне как-то сразу эта машина не понравилась — стоит неправильно, вроде ничего не нарушая, но нормальный хозяин свою тачку не поставит в таком месте, где есть вероятность, что ее заденут заворачивающие машины, враскорячку: ни два, ни полтора.
И с чего бы ей вообще так стоять, когда вдоль дороги нет ни одного припаркованного автомобиля, паркуйся, где хочешь. Ну еще насторожило приоткрытое окно водительское. А потом я уловил блик от оптики, всего на пару секунд, когда он наводился на цель. Размышлять дальше уже было некогда, пришлось маневрировать, чтобы уйти с траектории. Да еще потом бегай за ним, как олень молодой.
— Ты испугался? — полюбопытствовала я.
— Я? — подивился он вопросу, но признался с преувеличенным чистосердечием: — Нет. — И тут же усмехнулся, испортив весь пафос. — Но кое-где у меня основательно сжалось.
У меня медленно полезли бровки наверх в вопросительном порицании.
— В сердце, с сердце, а ты что подумала? — рассмеялся Башкирцев.
— А почему он побежал?
— Одна моя пуля попала в движок, когда я по нему палил, это уж потом эксперты выяснили.
