А он только усмехнулся сводящей меня с ума улыбкой и все смотрел этими своими удивительными светящимися от желания желтыми волчьими глазами. Меня затрясло, и закипела кровь от подскочившей в момент температуры, и плавилась кожа от этой кипящей крови…
Так было всегда!
Так у нас всегда было — стоило ему посмотреть на меня своим особым взглядом, дотронуться с лаской или поцеловать — и мы пропадали друг в друге безвозвратно, загораясь сразу же.
— Вот так, — удовлетворенно произнес Башкирцев, увидев все, что хотел увидеть в моем взгляде, читая то же, что испытывал сам в этот момент, в моих глазах и повторил: — Вот так.
Нагнулся, придвинулся ближе и поцеловал.
И все пропало вокруг, как рухнуло в небытие или растворилось!
У меня зашумело в ушах, словно кто-то бил в огромные набатные барабаны, оповещая всех окрест о надвигающейся беде."
"Я была сухой степной травой, а он стремительным, неудержимым, все поглощающим на своем пути, убийственным огнем, и эта неотвратимость нашего соединения, после которого может остаться только пепел пожарища, и его губительная неодолимая и завораживающая притягательность бросили нас друг к другу!
Мы истосковались друг по другу, истосковались наши души и наши тела до боли, до черной дыры!
Мы не могли напиться этого поцелуя и стонали обиженно, что всего мало, и растворялись друг в друге, мы попали внутрь воронки нашей неудержимости и неслись вдвоем в ее разрушительной круговерти — куда-то летела одежда, что-то гремело и падало вокруг, и непонятно каким образом мы оказались на диване… И когда он ворвался в меня, я впервые за все время без него почувствовала себя целой и наконец-то полной!
И по-настоящему единой!
И это оказалось так непереносимо прекрасно, так яростно и мощно, что я неслась за ним и не чувствовала, как слезы текут из глаз и высыхают прямо на висках от того невероятного градуса накала, в котором мы оба находились.
Он был со мной, во мне, вокруг меня, он был моей кровью и прорастал в мою кожу, и входил в меня, утверждая своей, и я стремилась навстречу, вбирая в себя и объявляя только своим — и это было так прекрасно, как только может быть прекрасно между мужчиной и женщиной.
А потом мы вознеслись и там где-то пропали окончательно… Вдвоем.
Я очнулась, словно пришла в сознание после того, как утонула, и, приподняв голову, шумно вдохнула и посмотрела вокруг ошалевшим взглядом.
— Тихо, тихо, — успокоил меня нежным голосом Илья и погладил по голове. — Ты чего?
И поцеловал тихонько в распухшие губы.
