Ну, светлую и большую я не обещаю, но что-нибудь в виде поощрительного приза мы придумаем.
М-м-да, занесло меня куда-то в размышлениях. Может, та гадость, что мне регулярно подсыпали, нехорошо действует на умственные способности?
Наверняка. А с чего бы, скажите на милость, меня на рассуждения о героях потянуло? Я девушка, не страдающая нездоровой склонностью к романтизму, а тут вдруг понесло!
Не-е-ет, это не по-нашему!
Этот путь не для нас — мы так, по привычке, по-старинке с конями ненормальными и избами горящими — самой, самой, как обычно, придется разбираться и выяснять, кто же так нагадил в моей жизни.
И что этому козлу вообще от меня понадобилось!
Как разбираться? — возмутилась я своему неубиваемому оптимизму.
Не знаю, но как-то придется. Придумаю как.
А для начала в ванной полежу, побалую себя морской солью, а думать начну чуть позже.
Ванна, кто бы спорил, вещь отличная, да только не тогда, когда организм сильно ослаблен — развезло меня и распарило не на шутку, пришлось выкарабкиваться из нее, как осьминог на охоте — я однажды видела в Красном море, когда плавала с аквалангом — вот точь-в-точь как он, я перетекла через бортик ванной на брошенное на пол полотенце, а там уж, переведя дух, сподобилась подняться.
Я уж всерьез подумывала снова улечься спать, как и велел доктор, но тут досадно некстати прозвенел звонок в дверь.
Ну вот кого там принесло, когда я так все замечательно запланировала и уже предвкушала сладкий сон под уютным одеялом."
"От негодования я забыла все правила безопасности, которые всегда четко держала в голове, и распахнула дверь, даже не посмотрев в глазок.
А распахнув… моргнула глазами от оторопи и тут же ее захлопнула!
И уперлась головой в кожзаменитель дверной обивки, уговаривая себя, что то, что я узрела за дверью, мне привиделось от слабости и дурного самочувствия.
Вот кого я хотела видеть сейчас меньше всего, так это его!!
За что, господи, чем же я тебя так прогневила?!
Звонок зазвенел над моей головой неожиданно, да так, зараза, громко, что я вздрогнула всем телом.
— Не-е-ет! — попросила я обиженным ребенком у пространства и господа.
— Кира! — донесся до меня знакомый до боли ироничный голос. — Открой! Ты же знаешь, я не уйду и не исчезну, как туман, и все равно войду.
Этот да! Этот войдет!
Поднимет всех соседей, если понадобится, наплетет им какие-то мелодраматические жалостливые байки с три короба, да так, что они всем подъездом начнут меня уговаривать открыть несчастному мужчине дверь.
