— Если ты собрался читать мне нотации и поучать, то можешь валить прямо сейчас куда угодно, только подальше от меня! — И повысив голос, добавила: — А ко мне не подходить и близко!
И, развернувшись, прошагала через так и стоявшую распахнутой дверь, через прихожую и коридор в свою замечательную кухню.
Плевать, что парни делают в квартире, и еще больше плевать, что будет делать он сам! Лично я собираюсь пить чай!
— Кажется, мне тут не до конца рады? — раздался его спокойный насмешливый голос у меня за спиной, произнесший очередную цитату, теперь из известного спектакля.
Он прошел в кухню, сел за стол напротив меня и спросил все с той же неизменной ухмылочкой:
— Чаем-то хоть напоишь?
Вот знает же, зараза, мои слабые места!! Ну не могу я не накормить мужчину, когда он голоден — не могу! Это против моего естества. Я старательно скрываю свой недостаток от окружающих, но, к сожалению, этот гражданин неплохо меня знает.
Я молча встала, налила ему большую кружку черного чая, взяла лимон, помедлила пару мгновений, раздумывая, и, смирившись, достала масло, сыр, хумус, пирожки с паштетом из нашего кафе.
И, стараясь не поворачиваться к незваному гостю лицом, принялась делать бутерброды. В чай ему добавила два толстых ломтя лимона, столовую ложку меда и только после этого повернулась и поставила перед ним на стол кружку с чаем и тарелку с горкой бутербродов.
— О! — искренне восхитился он. — Вот за это отдельное огромное спасибо! А то мы с парнями голодные, как волки, сразу к тебе приехали.
— Ну, зови их, — не удержалась я от тяжкого вздоха.
— Нет, пусть сначала дело сделают, — откусывая от бутерброда, возразил он."
"— Да какие там прослушки! — возмутилась я, но слабенько, на троечку, потому как устала возмущаться, да и понимала, что все мои эмоциональные выступления и декларации делу не помогут. — Кому, да и зачем может понадобиться меня слушать? Да это ерунда какая-то: заморачиваться, доставать где-то аппаратуру, ставить! Чушь!
— Проверить не помешает, — с довольным, почти умиленным видом рассмотрел он бутерброд в руке, откусил изрядный кусман и запил чайком, явно наслаждаясь и вкусом, и процессом в целом.
Спорить бесполезно, уж это мне известно слишком доподлинно, но смирной овечкой я тоже сидеть не намеревалась и набрала в грудь воздуха, чтобы приступить к расширенному предложению: покинуть мою квартиру и мою жизнь.
Но насладиться собственным красноречием мне помешали прямо не взлете.
— Илья Георгиевич, — вошел в кухню один из парней. — Мы закончили.
