Командарм

Кивнул, приглашая за собой, притулившемуся недалеко от радиста Лисицыну и быстрым шагом направился к замаскированному в лесу метрах в пятистах от окопов НП персональному грузовику командарма-10 – верному вездеходному «хеншелю».

На обочине шоссе за перепаханной бомбами высоткой, где располагались окопы стоявшего в обороне полка, ещё издали я увидел шеренгу красноармейцев. И их стояло там чуть больше роты. Я ужаснулся – за несколько часов боя полк численностью 2126 человек превратился в усиленную роту. Я засомневался – может быть, это не весь полк, и вскоре подойдут остальные подразделения? Но глянув на часы и зная исполнительность подполковника Ломакина, пришлось признать горькую реальность.

Было уже 15–33, и наверняка подполковник вывел всех своих выживших бойцов на оговоренное мной место сбора. Суровая правда жизни говорила, что в полку осталось именно такое количество бойцов. Оставалось утешаться только мыслью, что выжившие в такой бойне это настоящие богатыри земли русской, и теперь никакая сволота не нагнёт таких ребят.

Лисицын остановил «хеншель» рядом с группой командиров, стоявших на асфальтовом покрытии шоссе. Их было непропорционально много, по сравнению с построенными в шеренгу красноармейцами. Но увидев этих людей с близкого расстояния, я всё сразу понял. Там присутствовали три человека в польской форме, один из которых был Ежи Топеха, и четверо артиллеристов. А собственно командиров, относящихся к полку, было трое, включая и подполковника Ломакина. Перед тем как выйти из кабины автомобиля, я распорядился:

– Лисицын, сейчас забираешься в кузов, находишь там синий фибровый чемодан и приносишь его мне.

Я буду рядом со стоящими перед строем командирами.

После отданной водителю команды я выбрался из кабины и сразу же подошёл к подполковнику Ломакину. Он попытался, вытянувшись по стойке смирно, доложиться, но я его обнял и, похлопывая по спине, заявил:

– Не нужно слов, подполковник, и так всё ясно! Задачу твой полк выполнил отлично! Спасибо лично тебе и, конечно, всем бойцам и командирам полка.

После Ломакина я подошёл к Ежи Топехе и крепко пожал ему руку, при этом воскликнул:

– Ежи, я очень рад, что ты жив! Что не попал под эту страшную бомбардировку города!

– Так это благодаря вам, пан генерал! Если бы вы согласились на приглашение полковника Дзибальского, то я и Тадеуш Коссинский обязательно пошли бы с вами в ресторан. А там то да сё, и мы бы остались ночевать в Острув-Мазовецка.