Командарм

Вот про этих бы героев снять фильм, но ты передал очень тревожную информацию, а значит, опять этих ребят придется бросать в бой. Никак не получается у них стать киногероями.

Мой план красиво провести построение героического полка накрывался медным тазом. Опять нужно было действовать – гнать свои подразделения, чтобы спасти людей из гетто. Для этого, прежде всего, нужно было связаться с Костиным, чтобы нацелить его группу не на взятие Соколув-Подлески, а спешить на помощь нашим польским союзникам. Если группа Костина завязла в бою за город, то нужно выводить из схватки механизированные подразделения.

Оставив для уличных боёв в Соколув-Подлески одну роту мотострелкового батальона. Естественно, если в городе много немцев, они долго не продержатся. Значит, что? Значит, придётся вот этих ребят, выживших в адской бойне, опять посылать в очередную мясорубку. И делать нечего – резервов больше нет. Маршевая рота, которая сейчас потрошит совместно с трофейщиками гаубичных артполков раскуроченную немецкую технику, это никакой не боевой резерв. Только вчера сформированная из бывших пленных, эта рота не вызывала у меня доверия. Одно дело охранять пленных или из укрытия вести огонь по уже обреченным гитлеровцам, а другое столкнуться лоб в лоб с немецким солдатом. Вот ребятам Ломакина я верил, они доказали делом свою стойкость и преданность родине, а вот бывшим пленным доверия особо не было.

Решив для себя, что дальше буду делать, я начал действовать. Своеобразный митинг после моего приезда начался, и сейчас перед строем красноармейцев держал речь замполит 525-го артполка, и это дало мне возможность, обращаясь к подполковнику Ломакину, спросить:

– Сергей Викторович, у тебя рация далеко? Не говори мне, что оставил радиста в блиндаже, не поверю!

– Товарищ генерал, естественно, я не могу оставаться без связи, даже когда идёт торжественное построение полка, вдруг поступит приказ из штаба дивизии немедленно выступать.

Радиостанция и радист находятся в ста метрах отсюда, вон под тем деревом.

И подполковник показал мне на росшее неподалёку дерево. Я пригляделся и только тогда увидел сидевшего на пеньке человека, а в метрах в десяти от него располагался свежевырытый окоп, из которого выглядывало несколько голов в касках, торчал ствол станкового пулемёта и длинное дуло противотанкового ружья. Да… подполковник всё-таки стопроцентный профессионал и даже в такой обстановке предусмотрел возможность нападения фашистов.