Как знаешь, так и поступай.
– На моей машине поедем или, может, на твоей, которая бывшая моя? – спросил Комбат.
– Нет, на моей поедем, – сказал Подберезский, – як ней больше привык.
– Ну, как скажешь, так и будет.
И через десять минут Комбат и его бывший сержант уже ехали в кабинке лифта, которую они вдвоем почти всю и заполнили, ехали, боясь пошевелиться, чтобы не нажать ненароком плечом на кнопки.
– Давай вещи в багажник, а бинокль, если приглянулся, можешь взять с собой.
– Под кого косить будем, – поворачивая ключ в замке зажигания, спросил Подберезский, – под охотников или под грибников?
– Подумай, Андрюха, на грибников мы не очень похожи – вид у тебя воинственный.
– Да и у тебя, Иваныч, тоже не ангельский вид.
– Тогда будем косить под туристов. Надо постараться, чтобы все прошло тихо.
– Ножницы ты взял?
– Какие ножницы?
– Колючку как будем резать? – спросил Подберезский.
– На кой хрен они мне нужны? У меня есть штык-нож, вот им и перекусим.
– Логично, Комбат.
А БТР ты с собой не взял?
– Как видишь, не взял. И парашют не взял.
Правда, две стропы сунул в мешок, только зачем – не знаю. Авось пригодятся связать кого?
– Кого?
– Кого надо.
Андрей Подберезский посмотрел на часы.
– Быстро ехать или как, Иваныч?
– Как всегда. А за город выберемся, тогда и придавишь педаль.
– Понял, Комбат, – четко, по-военному ответил Подберезский, уже входя в свое привычное состояние, в то, которое ему нравилось.
Да и вообще с Комбатом лучше лишних бесед не вести, дурных вопросов не задавать, а делать то, что он говорит.
И тогда все будет в полном боевом, как говорит сам Комбат, тогда и головы будут целыми, и враги мертвыми.
Когда серебристый «ниссан» Андрея Подберезского выбрался на кольцевую, солнце уже стояло высоко.
– Послушай, командир, может, теперь ты порулишь, а я посплю?
– Что, не выспался?
– Я в последнее время вообще спать не могу. Понимаешь, нервы совсем извел.
– Давай.
Мужчины поменялись местами, и Андрей Подберезский мгновенно вырубился.
«Ну вот, хоть поспит пару часов», – подумал Комбат о своем друге.
В Смоленске Подберезский проснулся.
– Где мы? Смоленск, что ли? – протирая глаза огромными кулаками, спросил Андрей.
– А ты что, не видишь? Конечно же не Париж. До Парижа тебе проспать слабо!
– Черт его поймет! Сны я какие-то, Иваныч, дурацкие снил. Все убегаю, убегаю по каким-то катакомбам, а за мной гонятся, из огнемета палят.
