– Еще как считается! Тут каждый день дорог, умножай годы на два – не ошибешься.
Итого мне, майор, сто четыре.
– Так что же вы так сорвались, в вашем-то возрасте, решили выпить?
– Я и сам не знаю, – честно признался Бахрушин. – На душе как-то погано, а почему – сам не знаю. Со своими пить не хотелось, да и разговоры о работе надоели. У нас ведь как: на службе одно и то же, да и после службы то же самое. И выхода никакого не видно.
Вот разве что с тобой немного душу отпускает, – откровенно сказал Леонид Бахрушин и взглянул на Рублева.
Тот улыбнулся:
– Хороший вы мужик, полковник. Только как все это терпите?
– Что ты имеешь в виду? – прекрасно понимая, о чем говорит Рублев, спросил Бахрушин.
– О службе, о генералах, о начальниках.
Тяжело, небось, вам?
– Я привык. На начальство внимания не обращаю, занимаюсь своим делом. Стараюсь получше работать, так ведь не дают, черти!
Приходится бумаги всякие стряпать, отчеты составлять, проверять, перепроверять…
– Так ведь вам, полковник, похоже, это очень нравится.
– Раньше нравилось, а теперь надоело, – полковник Бахрушин заметил, что Рублев не переходит на «ты». – Нет, Борис Иванович, не все так просто, как тебе кажется, – Мне и не кажется, что все просто.
– Иногда голова пухнет, да и ответственности хоть отбавляй. Перед всеми надо отчитываться, министры требуют бумаг, генералы… А начальников надо мной – пруд пруди!
– Хорошо было в армии, но не сейчас, а тогда, во время военных действий. Там все понятно, там все ясно. Есть враг конкретный, натуральный, есть свои, есть чужие.
Своих надо беречь, а врагов беречь не надо, их наоборот, чем больше завалишь, тем лучше. Значит, своих больше в живых останется.
– Это точно, майор, заметил ты верно.
– Да что замечать – это правда войны, Она одна и другой не бывает.
– Бывает, майор, поверь мне. Бывает и другая, и третья, – Послушайте, полковник, вот вы умный мужик, все знаете. Наверное, много книг прочли. Скажите мне, простому мужику, какого хрена мы во все эти передряги свой нос суем?
И самое главное, что получаем по носу, молодых ребят гробим, дураков-птенцов неоперившихся.
Кому и на кой хрен это все надо?
– Наливай лучше, Борис, и не задавай мне такие вопросы. Ответ сам знаешь. Есть интересы государственные, есть политика. А в России мамок много, детей. Народят… Чего их жалеть? В России всегда солдат хватало.
– То-то и оно, полковник, все эти мерзавцы думают, что мамки детей народят. А своих-то, небось, ни в Чечню не пускают, ни в Афган.
