Отмазать норовят.
– Норовят, норовят. И самое главное, что отмазывают. Не подкопаешься, чисто работают. Приходилось мне сталкиваться с такими делами и с такими идиотами, что кричат, в грудь себя бьют. «Мы их…», «мы им покажем!», «Россию отстоим…». А своих-то деток в армию не пускают, берегут, чужих под пули направляют.
– Чтобы они все подохли! – пробурчал Борис Рублев, выслушав длинную и злую тираду Бахрушина.
– Давай лучше выпьем, да не по рюмке.
– Нет уж, как начали, так и будем продолжать. Наливай.
Вторая бутылка быстро пустела, а разговор только начал завязываться. Полковник Бахрушин разошелся ни на шутку. Он материл и в хвост, и в гриву и политиков, которых майор Рублев видел лишь на экранах телевизоров, да на страницах газет. Материл всех подряд направо и налево, иногда вставляя какую-нибудь фразу, от которой майору становилось не по себе.
– …
– Да неужели?
– Вот тебе и неужели. Если я что-то говорю, значит, я это знаю.
– Верю.
– И я тебе верю, Борис Иванович.
Знаю, мужик ты крепкий и все в этой жизни видел.
– Ой, видел, полковник… Такого навидался, что лучше бы на этот свет не родиться.
Стольких ребят там оставил! А скольких в цинковых гробах на дембель отправил – всех не сосчитать. Боюсь я на женщин смотреть, стыдно перед ними. Мог же многих сохранить, а не сделал этого.
– Брось, не терзай душу. Если бы все в нашей армии были такие как ты, все по-другому шло бы. Но, к сожалению, жизнь расставляет все не так, как нам хочется. Хотя.
., ладно. Не охота про армию, не охота про политику.
– Про что еще говорить? Что мы с вами еще в жизни видели.
– Как это про что? – засмеялся полковник Бахрушин. – Про женщин, конечно.
– Про женщин можно.
– Вот и расскажи, Борис Иванович, про свою зазнобу.
– Не надо, полковник. Уехала она в командировку и даже не позвонила.
– Может, времени не было или возможности? Что ты так уж сразу – винить ее начинаешь!
– Не виню я ее.
– Ну и правильно делаешь.
Может быть, эти двое мужчин, прекрасно понимавшие друг друга, сидели бы еще долго – час, два или вообще до утра – и пили бы водку, вспоминая свою жизнь, заглядывая друг другу в глаза, стуча кулаками по столу, если бы не телефонный звонок.
Комбат поднялся, уверено подошел и снял трубку.
– Рублев на проводе, – по-военному отчеканил комбат.
– …
– Кого-кого?
– …
– А-а, Леонида Васильевича. Конечно, сейчас позову. Это вас, полковник, – подавая трубку телефона, сказал Рублев.
