Раз в неделю, а то и два, на территорию полигона заезжал автомобиль «Урал» с огромной цистерной, на которой было написано «Огнеопасно!». Машина по пандусу съезжала в подземное хранилище и там Борщев собственноручно, переодевшись в замасленный комбинезон, опускал шланг из машины в одну из железнодорожных цистерн, а затем пристально смотрел на мелькание цифр на счетчике насоса.
Крышка на автомобиле закручивалась, так же закручивалась крышка на цистерне. И поставив все нужные печати и подписи на путевом листе, Борщев отпускал огромный «Урал» – отправлял его в обратный путь.
С водителем неизменно приезжал человек Гапона и куда этой ночью поедет цистерна со спиртом, не знал даже водитель. Это было известно только экспедитору. Спирт как правило не возили на один и тот же завод дважды.
И если раньше, когда все это дело только начиналось, технический спирт еще как-то очищали древесным углем, то в последние месяцы Гапон на это дело плюнул и сказал, чтобы не тратились на пустяки и не занимались ерундой, ведь на это уходило драгоценное время.
Технология была отлажена уже до такой степени, что огромную цистерну за ночь успевали развести водой, разлить по бутылкам, оснастить пробками, приклеить акцизные марки и развезти готовые бутылки к утру с территории завода по торговым точкам, которые тоже контролировались людьми Гапона.
Выручка же делилась лишь после того, как реализовывали левую водку. И занимался дележом, как правило, сам Гапон.
А платить приходилось многим – и генералам, которые помогли организовать вывоз спирта из заграницы, и подполковнику Борщеву, и полковнику Иваницкому, и еще десяткам других заинтересованных в этом деле людей.
Конечно же водкой это пойло можно было назвать условно. С настоящей водкой имелось лишь одно сходство: она была прозрачной и содержала нужное количество градусов. Произошло, естественно, и несколько неприятных случаев, когда левую водку выявляли на точках реализации, случайные проверяющие. Но небольшие суммы в твердой валюте успешно гасили готовое вспыхнуть пламя скандала.
На это Гапон денег не жалел.
Больше всего из-за проверки волновались Борщев и Иваницкий и волновались лишь по той причине, что сегодня ночью должна прибыть цистерна. Отменить приезд было уже невозможно, ведь на заводе уже подготовили бутылки, пробки, этикетки. С людьми было договорено, что они выйдут в ночную смену и даже уплачен им аванс.
В общем все было сделано как всегда, и подобную осечку Гапон не простил бы ни Борщеву, ни Иваницкому.
