Комендантский час

Парень метнулся к стойке, о чем-то зашептался с буфетчицей, показывая на Мишку. Минуты через две он вернулся, присел у стола:

– Сейчас все будет в лучшем виде.

– В компанию не примете? – спросил кто-то.

Мишка поднял глаза и увидел Сутулого.

– Спасибо. Ну, как там? – Сутулый обратился к пареньку.

– Все сейчас принесут, Сергей Сергеевич, вот Червонец гуляет.

– Ладно, потом я отвечу. Здорово, Михаил. Не признаешь?

– Теперь я тебя, Фомин, признал. А тогда нет, больно исхудал ты, что, чахотка бьет?

– Она. Врачи говорят: питаться лучше надо.

– Что-то я тебя на повале-то не видел, – ехидно сказал Мишка, – ты больше в нарядчиках придуривался.

– Кто как может, Миша, кому какая жизненная линия.

– А что ты меня пасешь, чего твои за мной бегают? Может, ты для МУРа стараешься?

– Ты меня за стукача держал когда разве? Нет. Мне мальчики мои сказали, что есть у тебя золотишко. Вот я прицениться и хотел. Может, сторгуемся?

– Прямо здесь? – насмешливо спросил Костров.

– Зачем здесь, можем выйти.

– Золото есть и камни, только я им цену знаю.

– Про цену сейчас разговора нет. Слушок прошел, будто ты с каэрами спутался, у Резаного в банде был.

– Слушай меня внимательно, Фомин, – твердо сказал Мишка, – я сейчас и тебя и твою шестерку шлепну и уйду. – Он выдернул из-под пиджака пистолет. – На мне крови много, чуть больше, чуть меньше – роли не играет.

– Погоди, погоди, спрячь примус. Ты меня знаешь, а я тебя.

– Добро. – Мишка сунул пистолет в карман, огляделся и вытащил кожаный мешочек. – Гляди, Сергей, вот что имеем. – Он вытряхнул на ладонь осыпь.

Фомин весь подался вперед, стараясь получше рассмотреть. Мишка подержал ее немного и опять положил в мешочек.

– Большой цены вещь, – хрипло сказал Фомин, – у меня таких денег нет.

– Это точно, – Мишка покосился на пацана, услужливо расставлявшего на столе закуску и водку, – мне клиент с копейкой нужен.

– Только ты помни: я к любому не пойду. Что за человек?

– Человек тебе хорошо известный. Володя Гомельский.

– Идет, – равнодушно ответил Мишка. Если бы кто знал, чего стоило ему это равнодушие! Ему хотелось кричать от радости. Он даже глаза опустил, чтобы Фомин, не дай бог, не прочитал в них эту его радость. – Ну давай, – Мишка поднял стакан, – выпьем, Серега, за жизнь нашу, копеечную жизнь.