Он осторожно покосился на свою спутницу. Она по-прежнему казалась замкнутой и погруженной в себя. Похоже, этот эпизод уже вылетел из ее головы. Гладилин позавидовал ее выдержке. Он-то был теперь взбудоражен надолго. Такие вещи очень задевали его. Будучи ученым, занимающимся поведением животных, Гладилин знал силу инстинктов и агрессии в особенности и теоретически мог детально объяснить поведение и мотивации подобных субъектов, но одно дело теория, а другое – самому быть предметом, на который направлена такая враждебность.
Почему-то Гладилина особенно возмущал поднятый вверх палец – жест не русский, неестественный, пришедший из глупых кинофильмов, так же, как драконы на коже и серьги в ушах. Бессмысленно и претенциозно. Эти люди не только наводили страх – они еще и оскорбляли вкус и здравый смысл. Этого Гладилин им простить не мог.
Однако постепенно он успокоился и смог сосредоточиться на дороге. Вести машину становилось все труднее – после пережитого страха еще сильнее заболел живот.
На промелькнувшую перед глазами ярко-красную машину Гладилин едва обратил внимание. Ему было не до того. Справа из сумерек выплывала одинокая роща. Гладилин уже обернулся к своей соседке, чтобы предупредить ее об остановке, как вдруг женщина сама сказала:
– Вы не могли бы остановить машину?
В другое время Гладилин наверняка удивился бы такому совпадению.
– Да-да, именно это я и собирался сделать, – пробормотал он отрывисто, отворачивая лицо. – Как говорится, мальчики направо, девочки налево… – добавил он, криво усмехаясь.
Он предусмотрительно сунул ключи в карман, поставил машину на ручник, вышел и торопливо сбежал с дороги. Поблекшая увядшая трава сухо шелестела под его подошвами. Женщина окликнула Гладилина, кажется, попросила остановиться.
Он углубился в рощу и перешел на рысь. Обернувшись напоследок, он сквозь марево листвы с досадой увидел, что попутчица идет за ним следом, осторожно выбирая место, куда поставить ногу. «Что за бестолковая баба! – подумал он.
