Все в татуировках, в железках этих… Ну, которые они в пупки себе вставляют, в носы и прочие части. У одного в кармане нож выкидной, у другого на руке цепь намотана. Хотели, видно, пощипать кого-то на дороге, да нарвались. Я с их родителями побеседовал – назвали они мне кое-каких дружков-подруг, с которыми их покойные чада якшались…
– А ты не слишком пристрастен? – с беспокойством спросил Гуров. – Все-таки эти парни стали жертвами преступления. К тому же ты сам говоришь, что перед законом они чистые.
– Я говорю – вроде бы, – уточнил Жмырин.
Гуров задумчиво посмотрел на него.
– Знаешь, в чем главная проблема? – спросил он. – В твоем настрое. То есть ты все делаешь, наверное, правильно, но вот настрой… Ты держишься так, будто вокруг тебя одни враги.
– А они и есть враги, – убежденно заявил Жмырин. – Что, не так?
– А презумпция невиновности?
Жмырин пренебрежительно махнул рукой.
– Сказки для дураков, – сказал он. – Да ты и сам в них не веришь.
– А у кого папаша генерал? – с большим интересом спросил Крячко. – Ты же что-то про косметику заливал, про моющие средства?
Жмырин с шумом выпил кофе и стукнул о стол кружкой.
– Одним словом, я довольно быстро вышел на подружку этих мотоциклистов. Ксенией зовут. Чья она конкретно подружка, тут сам черт не разберет. По-моему, ее услугами все пользовались – в этом отношении в их кругу все общее, как при коммунизме. Ну и эти двое тоже ее друзья. Правда, сначала она отпиралась, все пыталась мне свое «я» продемонстрировать – тоже что-то насчет презумпции толковала, про адвокатов… Но я быстро объяснил ей, в чем смысл жизни…
– И в чем же этот самый смысл? – спросил Крячко.
– А никакого секрета, – хладнокровно ответил Жмырин. – Будто сами не знаете. Смысл жизни в борьбе. Выживает сильнейший. Когда эта соплячка начала ворочать умишком, то поняла, что против меня у нее нет шансов.
– Это точно, – сказал Крячко. – С тобой шутки плохи. Только я все жду, когда генерал появится.
– Будет тебе и генерал, – сказал Жмырин.
