Когда он открыл глаза, оказалось, что они у него разного цвета – один карий, а другой зеленоватого оттенка. Увидев Гурова, Кадошкин непонимающе уставился на него и хрипло спросил:
– Вот черт, что это было?
– Все нормально, – сказал ему Гуров. – Просто ты слишком быстро ехал. Сейчас тебя отвезут в больницу и приведут в порядок. Главное, не волноваться и не делать резких движений. Похоже, у тебя сотрясение мозга.
– Башка гудит, – согласился Кадошкин, облизывая сухие губы, и тут же попытался встать. – Мне нужно… Тут…
Ноги не слушались его, и он с размаху опять сел на тротуар.
– О твоем велосипеде позаботятся, – пообещал Гуров. – Кому позвонить, чтобы сказать, в какой ты больнице?
Кадошкин с ужасом посмотрел на него. Соображал он плохо и медленно подбирал слова.
– Зачем звонить? – сказал он. – Не надо… Я сам… Мне нужно идти…
– Куда тебе идти? – рассердился Гуров. – Ты на мотоцикле разбился. Если ты опять от нас бежать собрался, то это бессмысленно – мы уже здесь.
По лицу Кадошкина пробежала судорога.
– Вы… с той бабой… – убежденно пробормотал он и снова потерял сознание.
Одежде Владимир Николаевич Гладилин придавал особенное значение. «По одежке встречают, по ней же и провожают, – любил повторять он, цинично при этом улыбаясь. – Никого не волнует ваш ум и таланты. Вообще эти качества скорее вызывают в окружающих раздражение. Ни ума, ни таланта купить нельзя. Это недостижимая мечта, мираж. Люди любят успех. Успеха может добиться каждый. А первый признак успеха – хорошая одежда.
Сам он всегда был одет безукоризненно, стригся в первоклассной парикмахерской и пользовался настоящим английским одеколоном для истинных джентльменов. Из соображений престижа он счел нужным обзавестись новенькой «БМВ», хотя такое решение далось ему нелегко – Владимиру Николаевичу были больше по душе миниатюрные японские машины, недорогие и надежные. Но если бы он не пускал пыль в глаза, окружающие могли подумать, что его дела идут не слишком удачно.
Владимир Николаевич занимался исцелением болезней. Это не имело ничего общего с вульгарным «лечением», которым занимались задерганные терапевты в тесных районных поликлиниках, и к изматывающим ночным бдениям в белоснежных операционных это тоже не имело никакого отношения. Откровенно говоря, Владимир Николаевич вообще не имел медицинского образования.
