Не плачь, Бога ради. Пьяный игрок вылез из казино, за ночь спустил несметные деньги, рванул, и мешки безопасности его не спасли… а ты мне про какой-то сон, — Женя погладила Лилю по голове. — Пойди, скажи Гришке, чтоб цветы в вазу поставил.
Лиля тяжело поднялась с колен, опираясь здоровой рукой о кровать.
— Вот этого я больше всего и боялась, — грустно сказала она. — Ты такая умная, а простых вещей не понимаешь…"
"Лиля просидела до прихода Кирилла — винилась, каялась. Еще несколько раз пересказала сон, потом — проникновенно — сказала Жене:
— Вот понимаешь, сказано было: возьми свой крест и следуй за мной… Не просто так — возьми крест, и не возьми чужой крест.
Свой возьми… А я-то все свой на других перекладывала: всем жаловалась, ото всех принимала помощь и сочувствие. Больше всего — на тебя. Вот, он-то тебе спину и переломил. Вот что получилось. И я теперь так молюсь, чтоб все поправилось. Чтоб ты на ноги встала.
— Да ладно тебе, Лиль. Я твою книжку тоже читала, там много чего сказано. Там сказано также: носите бремена друг друга.
Или я что-то не так поняла? — ударила Женя Лилиным оружием.
Лиля замахала руками — одной быстро и широко, вторая заметно отставала, но участвовала в жестикуляции…
Пришел Кирилл, накормил обедом. Ели в кухне, все вместе.
— Как ты, Женька, готовишь вкусно, — похвалила Лиля.
— Я? Это Кирилл, — ответила Женя.
Кирилл улыбнулся — ему теперь немного надо было: одной похвалы…
Так просидела Лиля до самого вечера, а когда ушла, Женя рассказала Кириллу о Лилиной версии.
Кирилл подумал немного, наложил на свои структурные соображения и покачал головой: нет, не думаю. Так не работает.
В одиннадцать позвонил азербайджанский доктор Ильясов. Тот самый, что приезжал к Жене в Склиф и обещал сделать ей операцию, когда все переломы срастутся. Еще раз он приезжал к ним домой, вскоре после Жениной выписки, но Женя плохо запомнила этот его приезд.
Он пришел на следующий день. Поразил Женю темным сухим лицом и зеркально-черными глазами. Видно, он и сам был чем-то болен.
Он долго мял Женину спину, водил по ней, больно и неожиданно тыкал пальцами, и, когда Женя вскрикнула, он тихо рассмеялся и попросил у Кирилла иголку. Зажег спичку, сунул в игрушечное пламя конец иглы и еще долго чертил и покалывал Женину спину, ноги…
Потом воткнул иглу в Кириллову записную книжку, которая лежала на столике, заторопился вдруг и сказал, уже направляясь к двери:
— Во вторник на будущей неделе к девяти утра приезжайте в клинику.
