Конец сказки

Эти не глупы. Но состарившаяся Василиса приобрела немалое сходство с кратковременной своей наставницей – Ягой Ягишной. Так же ковыляла, так же припадала на одну ногу. Такую же ягу носила из собачьей шерсти, такую же клюку в руке держала.

Так что не посмели ее даже окликнуть. С этой старой людоедкой связываться – себе дороже. Перед Кащеем-то она лебезит, стелется – а вот простая челядь немало от нее горя повидала. За минувшие полгода две ее чернавки пропали куда-то – и никто о их судьбе не спрашивал.

Вот коли б на воротах псоглавец хоть один оказался – тут нахрапом бы уже не прокатило.

Эти бы нюхом почуяли русинов, поляницу и особенно оборотня. Пришлось бы иную какую уловку выдумывать.

Но здесь путникам свезло – псоглавцев на страже не было.

Так они и попали внутрь. И тут-то уж Иван с Синеглазкой распахнули рты – такое вокруг богатство было. Коридоры широченные. Потолки высоченные. А роскошь воистину царская – стены золотом сусальным покрыты, колонны серебром. Лестницы коврами застелены, а где ковров нет – там перламутр сверкает-переливается.

А уж потолки-то, потолки!.. Жемчугами выстланы, каменьями драгоценными!

– Вот чего Кащею не хватает еще?! – взвыл Иван, завистливо озираясь. – На золоте ест, на золоте пьет!.. У меня брат – великий князь, так у него в сравнении – халупа убогая! Всеволод-князь побогаче, но и он рядом с Кащеем – нищеброд!

– Экая в тебе жаба-то завелась, – насмешливо сказал Яромир, ступая рядом на когтистых лапах. – Ты громко так не ори только, услышат. Куда сначала пойдем, Патрикеевна?

– В палату с диковинками, – бросила Василиса.

 – Кащей – он хитрый. Мог ту цацку заветную и не в казне вовсе схоронить, а где угодно.

– И выглядеть она как угодно может…

– Как угодно. Помню, когда я его про смерть его расспрашивала, он сказал, что та в голике, что в углу стоит. Испытывал меня. Теперь вот думаю – а не с двойным ли дном ответ был? Не в этом ли самом голике секрет, об который яйцо каменное разбить можно?..

– Быть не может, – покачал головой Яромир.

 – Кащей свою смерть на Буяне много веков назад схоронил. Тогда же и в каменное яйцо ее поместил. Значит, и ключу от яйца тоже много веков быть должно. Древнее это что-то должно быть. Способное веками храниться.

– Так оно же неразрушимо, как и само яйцо, – напомнила Василиса. – Откуда тебе знать – может, тому голику тысячи лет?

– Неразрушимый голик вопросы вызвать может, – рассудил Яромир. – Попытается кто прут вырвать, али в печку бросит – так сильно удивится.