Конец сказки

Кроме мелких диковин были в палате и крупные. Стоял в полный рост скелет велета. Висел на стене ржавый меч-великан – в сажень длиной. А во весь потолок была протянута жесткая чешуйчатая шкура.

– Это Змея Горыныча кожа, – указала ее глазами Василиса.

– Это как?! – заморгал Иван. – С него что, кожу содрали?!

– Сбросил он ее, дурак, – недовольно ответила княгиня. – Он же Великий Змей. Они раз в сто лет кожу меняют.

Иван подпрыгнул пару раз, пытаясь до этой шкуры дотянуться, но висела та высоковато.

А вот по всем прочим диковинам княжич яйцом тюкал.

На всякий случай, чтоб уж наверное ничего не пропустить.

Шел, тюкал и бормотал себе под нос:

– Вот цацка… и еще цацка… И тоже не бьется…

– Да ты посильней бей! – советовала Синеглазка.

– Я и так со всей дури стукаю! – возмутился Иван.

– А дури у него много, – подтвердил Яромир.

Все диковины в палате Иван перестукал. Не нашлось среди них нужной цацки. Ни об одну каменное яйцо не раскололось.

А сонливость давила все мучительнее.

И не его одного. Словно опять кот Баюн мурлыкал колыбельную на ушко – так хотелось закрыть глаза, опустить голову на подушку…

– Я сейчас упаду… – простонала Синеглазка. – Я как будто три дня не спала…

– Я тоже, – призналась Василиса.

– Эх вы, боярышни кисельные! – усмехнулся Яромир. – А вот Ваня молодец, держится… оп, Ваня, не падай!.. Ты что, спишь уже?! На ходу спишь?!

– У-ум… – промямлил княжич, прислоняясь к стене.

– Эхма, незадача… – почесал в затылке оборотень.

По правде говоря, его тоже пошатывало.

Не так сильно, как остальных, но все же. Слишком много времени провели они в Навьем Царстве – и ни разу там не поспали, не вздремнули. Оборотень еще как-то держался за счет второй личины, а вот остальные тащились на последних усилиях.

– Место для ночлега нам нужно, – встряхнул Яромир Василису, тормоша другой рукой Ивана. – Только укромное, чтоб никто не потревожил. Где тут такое есть, знаешь?

– Знаю, – пробормотала княгиня, не открывая глаз. – Есть такое место.

Рядом совсем.

Дружина ехала, пока кони совсем не выдохлись. Целый уповод прошел, второй потянулся – и только тогда воевода приказал спешиваться. Остался далеко позади разрушенный Тиборск, исчезло за небоземом Кащеево войско, стих давно рев Змея Горыныча.

Выветрился из голов отвар трын-травы, и даже самым бедовым стало тоскливо.

Разбил их ведь Кащей. В клочки разметал. Город спалил дотла.

А его самого они так, потрепали слегка. Оцарапали.