Конец сказки

Озадачится этакой небывальщиной – и что он потом с этим делать станет? Слухи еще пойдут, узнают. Нет, прочное это что-то и само по себе. Из камня либо металла. И уж точно не в случайном месте лежащее – а то какой метельщик просто по нерасторопности выбросить может.

– Согласна, – чуть промедлив, кивнула Василиса. – Тогда точно вначале в палату с диковинками. Там таких древних вещиц – не сосчитать. И каждая на отдельной полочке сберегается, а слуги с них только пыль и сдувают.

Дивиев во внутренних помещениях почти не оказалось.

Кащей забрал в поход почти всех. Оставил горстку-другую – сторожить самые важные горницы. У иных дверей они и торчали железными истуканами.

Да и вообще челяди в Костяном Дворце почти не встречалось. Стоял он пуст и покинут. Дожидался возвращения хозяина.

И все же шагали по нему путники осторожно, крадучись. Василиса чуть слышно постукивала клюкой, Синеглазка выглядывала из-за поворотов. Яромир вообще оставался волком, щупал ноздрями воздух.

– Слышь, Яромир, а вот тебя не тянет тут стены пометить? – спросил Иван, колупая пальцем золоченую лепнину.

– Чего?.. – аж оторопел оборотень.

– Ну углы всякие. Собаки ж метят. А ты чем хуже?

Яромир вздохнул, глядя в светлые, чистые очи Ивана. Тот ведь не подсмеивался. Всерьез спрашивал.

– Нет, Вань, не тянет, – проникновенно сказал он. – А тебя?

Палата с диковинками разместилась на четвертом поверхе, в одной из длинных крытых галерей. По одну сторону тянулись светцы с мерцающими лучинами, а по другую – полочки. Глубокие ниши в каменной стене.

Возлежали в них вещицы причудливые, невидали с разных концов света.

Василиса поведала, что тут у Кащея хранятся те любопытности, которые сами по себе ничем не ценны. Потому и без охраны, потому и не на запорах.

Кому на ум взбредет красть засушенные цветы из заморских стран или кости зверей, что жили до Потопа? Диковины, конечно, спору нет, но ради них в Костяной Дворец никто своей волей не полезет.

– Вот это перо из крыла грифона, – рассказывала между делом Василиса.

 – А это глаз вожака аримаспов. А это оборотня зуб, волколака. Не твой, случайно, Серый Волк?

Яромир внимательно осмотрел полочку и помотал головой. Он, конечно, терял на своем веку зубы, доводилось. Но этот клык обронил какой-то другой волколак.

– А это что за скорлупа? – полюбопытствовала о соседней полочке Синеглазка.

– Где?.. А, это яйцо Тугарина, – равнодушно ответила Василиса.

– Он что, яйцо снес?! – изумился Иван.

– Нет, дурак. Он из него вылупился.