Конец сказки

Кащей вскинул руки, держа в одной меч Аспид-Змей, а другой перун-громовержец, и размеренно произнес:

– Чернобог Древний, дай мне перстень-ключ открыть дверь, где лежит страшный зверь. Звать его Лихо-Злосчастье. Отпущу его и пошлю его на рабов твоих, рабов смертных, рабов бессильных. Пусть оно по пятам за ними ходит, горем-бедой изводит. Чернобог Загробный, ты главный над мертвыми, тебе сила зло творить дана, наклоню к тебе свои мощи, выпрошу у тебя помощи, отдай мне жизни рабов твоих, рабов смертных, рабов бессильных.

Могло показаться, что ничто после этих слов не изменилось. Не грянул гром, не явилось к Кащею никакое чудище из преисподней.

Но… так только казалось. Приглядевшись, замечалось, что положение на поле брани сместилось.

Русичам начало… не везти.

Они вдруг стали часто спотыкаться, падать на ровном месте. Кони ломали ноги. Клинки переламывались. Стрелы уходили мимо, попадали в зерцала, в пряжки, в пуговицы. Если прежде две несметных рати бились почти на равных, то теперь русичам пришлось тяжко.

Их словно накрыло злым роком.

– Хек. Хек. Хек, – сухо произнес Кащей, уводя летучую колесницу под самые облака.

Слишком низко опускаться нежелательно. Стрельцов у русов много, луками владеют хорошо. Самого Кащея им не убить и не ранить, да и колесницу тоже, но летучего змия стрелой поразить можно.

Одного, вон, уже сбили – машет крыльями бестолково, кровью черной обливается. Возничий за поводья уцепился, орет истово. Метатель грецкого огня уже выпал – и с ним еще десяток горшков выпало.

То-то полыхнуло внизу, то-то рвануло.

Жаль только, не одни русы были в месте подрыва, а вперемешку с татаровьями. Тех и других пожгло, кожу на костях расплавило.

Казнил бы Кащей остолопа, дурно змия загубившего, да тот и сам сейчас сгинет… о, вот уже и сгинул. Грохнулся прямо на копья, да еще и грецким огнем задело. А следом и змий шмякнулся.

Змия жаль сильнее. Татаровьев в Кащеевом Царстве без счету, и молодицы их неустанно новых рожают. А летучие змии-вивернусы по всему миру давно вымерли.

Трудно их очень разводить. Яйца-то змиевы матки откладывают прилежно, да почти сплошь болтуны. Редко-редко змееныши вылупляются.

Кащей уж чего только ни перепробовал.

Конечно, к змиям допущены только самые лучшие. Отборные возничие, сызмальства на воздушных колесницах. Но и эти иногда дают маху. Тем более, что дело они имеют с грецким огнем – а он ошибок не прощает.