Конец сказки

Не так зорко она видеть умела. Колдовать-ворожить – в этом Волховичи ей не ровня. А вот сокрытое узреть – тут она против Серого Волка слаба.

Ей это слово заветное и в месяц не подобрать.

А вот Яромир постепенно продвигался… очень постепенно. Час минул, второй пошел, третий за ним начался – и двери все еще оставались заперты. Иван, Василиса и Синеглазка успели даже поснедать за самобранкой, пока оборотень бормотал перед каменными плитами.

Но орудовал он уже не буквами отдельными, не слогами даже, а целыми кусками слов.

Уверился уже, что верно нашел все частицы ключа – и теперь лишь собрать его осталось верно.

Еще чуть-чуть, еще совсем чуть-чуть…

– Ша… – по слогам говорил Яромир. – Аз… Мыслете… Аз… Ша… Ша… Аз… Мыслете… Мыслете… Ук… Шам… Шама… Шамаш-шамму птаха тара!

Бессмыслицей это прозвучало для всех, даже для премудрой Василисы. Но не для каменных дверей. Услышав заветные слова, те вздрогнули, загрохотали и растворились настежь. Яромир с Синеглазкой подхватили со стен лампадки, и в мерцающем их свете незваные гости вступили в Кащееву казну.

Вступили – и обомлели.

Все знали, что казна у Кащея богатейшая. «Богат, как Кащей» – оно же не просто так в народе говорится. Потому и ходили в его царство до злата охотники – все головы впустую складывали, да никак не переводились.

Алчность – она такая, глаза застит.

Но сколько именно у Кащея злата-серебра – того никто доподлинно не ведал. И теперь, когда предстала перед очами эта куча… гора… горища монет и каменьев!.

. Бесконечные скрыни, сундуки, ларцы, да и просто россыпи!

Несчетно, несметно!.. Купаться можно, зарыться целиком, дом построить из чистого золота!

– Да зачем Кащею богатств-то столько?! – возопил Иван в праведной зависти.

– А просто так, – пожал плечами Яромир. – Жадный он. Вот и копит.

– Куда копить-то столько, зачем?! В гроб с собою положить?!

– Так он в гроб-то ложиться как раз не собирается. Бессмертный он. Вот и чахнет над златом. На черный день бережет.

С чего тут начать – было даже непонятно.

Ну в самом-то деле – не стучать же яйцом по каждой монете, по каждому камешку? Этак до лета провозиться можно.

Были, конечно, среди сокровищ и особливые. Торчали из золотых россыпей то чаши, то кувшины, а то наручи тяжелые. У стены громоздились целые доспехи – и тоже из чистого злата.

Серебра вот куда беднее. Похоже, его Кащей не так сильно любит. Да и самоцветы он, видимо, прихватывал больше для украшения.

А преобладало золото.