Конец сказки

Усыня уж разок задел его мечом-то вскользь – думал, совсем убил.

Да он поднялся. Не менее чем воевода, вестимо. Поднялся и снова орет что-то, велит остальным его, Усыню, на рогатины вздеть.

Обидно очень. Что он им сделал?

Усыню постепенно теснили. Все-таки когда людишек очень много – они и велету опасны. И устал он. Меч уже скользит в ладонях – рукоять вся потная.

Большой меч-то. Тяжелый. Старая работа, горные карлы ковали. Еще не для Усыни даже, а для батеньки покойного.

Батеньке Горыни они тоже оружие сковали.

Секиру. И батеньке Дубыни. Только Дубыня свою потерял, так что ему потом новую сделали. Только уже не такую хорошую.

Отступал Усыня под натиском. Все дальше к бережку отходил. К водичке прохладной. Он водичку-то любил всегда. Сызмальства купаться нравилось, в волнах плескаться, рыбку руками ловить. То-то братцы и маменька радовались, когда Усыня на бережок вылезал, по сому в каждой руке удерживая. А то щучку, налима или рыбу-белугу.

Эту, правда, уж не в одной руке. Большая очень.

С самого Усыню почти размером.

Вон, плещется что-то в речке-то. Сверкает. Может, как раз рыба-белуга?.. Или карасей косяк? Вот бы наловить к ужине…

Хотя не до того сейчас Усыне. Наседали на него хоробры все сильнее, рогатинами тыкали.

Как медведя травили.

И все больше их становилось, все новые подбегали – с гиканьем, криканьем, улюлюканьем. Обступали со всех сторон, уж и меча в полторы сажени не пужались.

По счастью, вылезла для Усыни помощь из самой воды. Ватага караконджалов в пятнадцать голов.

Они на берег-то обычно не вылезали, но коли из русов кто неосторожно близко подходил – выпрыгивали, утягивали. Тоже их немало сегодня погибло – в самом начале-то сотнями исчислялись, а теперь, гляди-ка… эти последние, пожалуй.

Но Усыне и их хватило, чтоб передышку взять малую, пот со лба утереть, с новыми силами мечом замахать. Рубанул наискось – и сразу четверых вывел. Одному копье перерубил, второго на острие насадил, третьему живот располосовал, четвертому ноги отсек по самые колени.

– О-го-го, э-ге-ге!.. – обрадовался Усыня, ногами топая.

Караконджалы тоже возбудились. Закрякали, захлюпали, людей хватать принялись. Когти-то у них порядочные – прямо шпоры на руках, колючки острые.

На славу дело пошло.

Но тут воды Итиля вздулись, забурлили – и появились из-под них горящие жарким светом плавники. Следом показались и лица – да только не человеческие, а рыбьи.

– Морские богатыри!.. – взвизгнул какой-то караконджал.

Не ошибся.