Конец сказки

Русичей явилось так чрезмерно, что они почти сравнялись числом с Кащеевым войском. Без Вия, без подмоги из Нави и с самого начала-то было тяжелей, чем задумывалось. Лихо-Злосчастье дало перевес – да изгнала его младшая баба-яга, неразумная колдунья, вставшая на сторону людей.

Кащей все равно превосходит противников. Рассчитывая положение, он видел, что верх в итоге будет за ним. Но войска он потеряет слишком много. Уже потерял больше, чем предполагал допустимым.

Полегли все воеводы. Оставил бой Великий Тодор.

Мертвы велеты. Ссадили наземь Змея Горыныча. А к русичам еще и подмога пришла, богатыри морские.

Конечно, три дюжины рыболюдов погоды не переменят. Общая сила все еще легионами исчисляется. Десятками тем. Сотнями тысяч.

Но это все же подмога. Не Кащею, а его врагам.

Значит, он тоже должен дать своим подданным подмогу. Благо трупов теперь на поле несметно. А Кащей закончил чертить фигуру о трех углах, внутри которой растопырится Десница Чернобога.

Кащей достал нож и взрезал оба запястья.

Встряхнул пальцами – и брызнули во все стороны капли черной крови. Повисли в воздухе, померцали – да тут же и растворились. Сверкнул в небесах чертеж огромных размеров – тот самый, что рисовал Кащей колесницей. Хлынула из него незримая пелена – и землю накрыла.

А Кащей равнодушно заговорил:

С последним словом весь мир как будто вздрогнул. Явь и Навь как будто соприкоснулись на мгновение. Встретились взглядами.

И на поле боя стали оживать мертвецы.

Они поднимались по обе стороны. Сотнями. Тысячами. Тьмами. Окровавленные, изрубленные, утыканные стрелами. Иные без рук, без ног, без голов даже.

Целый легион мертвецов. Несметное войско ходячих трупов. У кого оба глаза были на месте – то пустые, холодные. И от каждого тянулась будто незримая нить.

А сходились эти нити в костлявой длани Кащея.

Он дернул ею – и все мертвецы разом дернулись. Взмахнул другой рукой – и все мертвецы руки подняли. Стиснул рукоять Аспид-Змея – и полчища мертвецов схватились за оружие.

– Хек. Хек. Хек, – сухо произнес Кащей.

Внизу все переменилось резко и страшно. Бесчисленные умертвия не особенно были толковы и двигались сумрачно, как калечные, но численность возмещала все с лихвой. Да и повторной смерти они не боялись, а клинки и стрелы их просто дырявили.

Бывшие соратники, бывшие собойцы обернулись против своих. Безжалостно нападали на тех, с кем только что еще сражались плечом к плечу.