Конец сказки

А ведь и прежние-то Кащеевы вои никуда не пропали, далеко не закончились еще ни татаровья, ни людоящеры, ни псоглавцы. Дивиев немало тоже осталось – отнюдь не всех сумели во рвы загнать, на колья насадить.

– И-хи-хи-хи-хи!.. – заверещала счастливо Яга Ягишна, видя мертвецкое столпотворение. – Ай да Кащеюшка, ай да красавчик!.. Чаво сотворил, чаво учудил! Сто тышш мертвецов одним заклятием поднял!

– Чему радуешься-то, дура старая, окаянная?! – закричала на нее Овдотья Кузьминишна, подлетая сбоку.

Две бабы-яги уж добрых полчаса кружили друг перед другом. Ревущие ступы вихлялись и ходили ходуном, а всклокоченные старухи махали пестами, да сыпали молоньями. Аж искры летели из глаз – с таким остервенением они друг друга колотили.

Воздух исчертило дымными следами. Ступы налетали, сближались на долю секунды, старухи-всадницы били пестом по песту – и снова разлетались, новый круг описывали.

Сестры-ведьмы рассекали небеса, словно лихие витязи.

– Попадешься ты мне, попадешься!.. – кричала и бесновалась Яга Ягишна. – Догоню-у-у-у!.. Схвачу-у-у-у!..

Овдотья Кузьминишна и не удирала. Сама искала до названой сестры добраться, молниями ее пожечь, пестом с размаху охерачить. Давно было нужно этой людоедке укорот дать. Зажилась она в своих дремучих лесах, руки уж по локоть в крови выпачкала.

Да все не удавалось никак подгадать. Слишком быстро обе мелькали, не получалось точно ударить.

Но вот, кажется, удачный момент. Овдотья Кузьминишна прищурилась, примерилась и завертела пестом, заклубила. Ветер подняла, смерчик призвала. Не отрывая взгляда от ступы сестры-врагини, баба-яга распустила волосы и забубнила-забормотала:

– Создай мне Страх-Рах семьдесят семь ветров, семьдесят семь вихоров, ветер полуденный, ветер полуночный, ветер суходушный, которые леса сушили, крошили темные леса, зеленые травы, быстрые реки!.

Ледяной вихорь дохнул на Ягу, подхватил ее ступу, закрутил, словно перышко. Та еле удержала равновесие, едва-едва не выпала наружу. Она замахала пестом, отталкивая ведьмины кружева, утишая ветер – но пока это делалось, Овдотья уж подлетела, уж насела на сестру. Теперь она ударила пестом метко – и пробила в стенке дыру.

Ступа Яги затряслась, запыхтела.