Конец сказки

Больше всего сбереглось татаровьев – да их и было больше всего. Горсточка людоящеров тоже уцелела, ушла на восход, обратно в Кащеево царство. Сам-с-Ноготь и его карлы бросили боевые махины и бежали под землю.

Псоглавцев добили. Самоядь перерезали. Караконджалов и шуликунов разогнали – и никто не ведал, куда подевалась эта нечисть. Провалившихся во рвы дивиев засыпали землей, похоронили заживо.

Последние хазары сегодня легли в землю. Не стало больше такого народа на свете.

Несколько мелких свор и отдельных воев все еще бродили по полю, все еще вели заведомо проигранные бои.

Другие спасали под покровом ночи раненых и тела вожаков. Несколько ящеров-дружинников уволокли истерзанный труп Тугарина – и никто им в том не препятствовал. Не до того было.

Охранять князь Всеволод велел только Кащея. Целое оцепление вокруг выставил, пуще глаза наказал стеречь. А то ведь и впрямь жив еще, собака. Беда будет, коли утащат.

Кащей Бессмертный и в бессильном состоянии зла немало принести способен.

Печаль и тоска обволокли окрестности Костромы.

Объединенное русское войско тоже быстро распадалось, разваливалось на части. Все спешили поскорее покинуть это усеянное костями поле.

Первыми ушли морские богатыри – едва убедившись, что битва окончена. Посланцы Морского Царя явились уже ближе к концу и не такой уж большой вклад внесли в победу – но все же тоже пригодились, тоже помогли. В благодарность их угощали хлебом – кто-то вспомнил, что рыболюдам он особо лаком, редко достается испробовать.

Те и впрямь не отказались – тоже устали ведь, проголодались.

Но ели наспех, а потом сразу отступили, спустились в воды Итиля. Последний еще поклонился напоследок воеводе Дунаю и молвил:

– Прощевайте, сухие. Боле не увидимся.

– Может, на краду хоть останетесь? – спросил старик. – Тоже и ваши ведь полегли.

– Наших мы в иле похороним, – ответил морской богатырь. – Тяжек воздух нам земли.

И впрямь – раздувались жабры рыболюда, а рот раскрывался сам собою, даже когда молчал. Видно было, что худо ему, что нужно поскорее уйти в глубины.

Прочие все же задержались, переночевали, поснедали. За день целый утомились же, да и во рту росинки маковой не было.

Но едва заалел рассвет – стали собираться. Уходили восвояси булгары и башкиры, возвращались домой новгородские ушкуйники и ливонские витязи.

Только урманские йомсвикинги никуда не пошли. Эти полегли до последнего человека. Здесь навсегда окончилась их история.

Князья русские тоже пока не уходили, выжидали.