Конец Смуты

– Он мне нужен, – качает головой Михальский, – проводить старика и девушку да за пленным с лошадью присмотреть – всякий может, а Панин и в походе пригодится. Пусть Ефим Лемешев – ну, который дядька его, – проводит, заодно и добычу Федькину домой отвезет. И боярскому сыну лестно будет царское поручение исполнить, и нашему пострелу прибыток.

– У всех прибыток… – говорю с тяжелым вздохом, – один я, сиротинушка, неприкаянный.

– Полно, государь, – усмехается Никита, – гляди-ка, чего покажу…

С этими словами мой кравчий лезет за пазуху и достает оттуда то-то вроде кисета.

Я с любопытством гляжу на его манипуляции. Вроде как Никита – противник курения, и там явно не табак. Тем временем он разворачивает кисет и высыпает на ладонь горсть серебра. Выбрав одну из чешуек, Вельяминов протягивает ее мне. Внимательно рассматриваю поданную мне копейку. Да, именно копейку, потому как на продолговатой монете вычеканен московский ездец, протыкающий змия. По неровному краю идет надпись, хотя это не надпись, а число. Сейчас числа пишут буквами. Недоуменно повертев чешуйку в руках, спрашиваю у Никиты: в чем, мол, дело?

– Да смотри, государь. – И читает мне надпись: – «В год сто двадцать первый, в царствование благоверного царя Ивана Федоровича…» Твоя первая монета! Ты, покуда герцогом был, чеканил ли свою монету? То-то же!

– Ладно, – улыбаюсь я на его восторг, – угодил. А откуда?

– Да у Нагого с собой была. Только-только чеканить начали. Каково!

Восторг Вельяминова можно понять. Экономика в последнее время стояла, и чеканка монеты почти прекратилась, тем более что из трех монетных дворов страны один остался в захваченном шведами Новгороде, а другой – в почти осажденном Пскове.

Так что московский монетный двор по факту единственный. К тому же торговля в последнее время тоже стояла, приток серебра в страну почти прекратился, и монету просто не из чего было чеканить.

– Ну вот, еще одна забота. Надо будет у короля Густава Адольфа просить монетных мастеров.

– Это еще зачем? – изумился Никита.

– Будем нормальную монету чеканить, а то перед соседями неудобно. Талеры видел? Вот такую!

– Не будут мужики медные деньги брать!

– Это если в ней меди мало будет, а если в монете номиналом в одну копейку меди как раз на копейку и будет, то отчего же не брать? Еще как будут!

– А если медники будут скупать да в дело пускать?

– Чудно́, – покачал головою мой кравчий.

– В первый раз всем чудно, а потом привыкнут.

Покинули Смоленск мы рано утром, еще не спала роса.